Я не хочу возвращаться в прошлое, а будущего у нас нет. То, что было между нами когда-то невозможно вернуть. Я другая. И он тоже другой.

– Ты горишь весь… – шепчу.

Я начинаю паниковать, потому что ему действительно очень плохо.

Может быть, он думает, что я его галлюцинация, потому что молча сопит и принимает мое присутствие, как данность.

Повернув лицо, он утыкается носом в мою ладонь и, сделав рваный вдох, рычит:

– Сука, как же больно…

Этот стон приканчивает все мои сомнения.

– Я найду врача, – вскакиваю на ноги.

Выйдя в коридор, пулей проношусь мимо все еще пустого поста медсестры.

– Иди сюда, – зову сына, выглянув за дверь отделения.

С возней он тут же съезжает со стула и шлепает ко мне, шурша комбинезоном и медицинскими бахилами.

Усадив его на маленький диван в углу, я вышагиваю вдоль поста и почти готова орать, когда в коридоре все-таки появляется медсестра.

На ее лице удивление, но я начинаю говорить раньше, чем она успевает открыть рот.

– В пятой палате пациент Чернышов. Ему очень плохо, вызовите врача.

Опомнившись, она возмущенно велит:

– Покиньте отделение!

– В пятой палате пациент Чернышов Руслан Робертович, – повышаю я голос. – Это мэр города. Если вы не хотите, чтобы я всю больницу на уши поставила, вызовите ему врача!

Самое ужасное заключается в том, что я действительно готова это сделать.

Я не уйду отсюда, пока не удостоверюсь в том, что ему окажут долбаную помощь.

Медсестра хлопает глазами, переваривая мои слова, а потом принимает совершенно безразличный вид и цедит:

– Какой дурдом.

С независимым видом пройдя за стойку, она снимает трубку на телефоне и, понизив голос, что-то в нее излагает.

Никто не пытается меня гнать, даже когда в отделении появляется врач. Он только бросает на меня недовольный взгляд и скрывается в палате.

– Вызови наверх анестезиолога, – велит на ходу десять минут спустя. – Готовьте к операции. Побыстрее.

После этого все вокруг приходит в легкое движение.

Когда санитарки вывозят Руслана на каталке, Миша спрыгивает с дивана.

– Папа… – семенит он туда.

Я вижу, как из-за спины женщины появляется здоровая рука Руслана и треплет Мишанины волосы. Слышу тихий хриплый голос и прячусь в угол, чтобы меня не было видно.

Кажется, мой аффект постепенно уходит, а с ним приходит понимание, что делать здесь мне больше нечего.

Надеюсь, от боли у него случится приступ амнезии, и он забудет о том, что я была здесь, а если нет, это не важно.

Он восстановится, и его жизнь вернется на круги своя, и он забудет о том, что я вообще существую, как делал миллион раз.

Когда моего бывшего мужа увозят по коридору, я прошу медсестру выделить ему отдельную палату, но это не просьба, а ультиматум. Я угрожаю связями, и это работает. Отдельная палата у них есть, и, уходя из нее, я вешаю в шкаф его куртку, которую мне передали черт знает откуда. Найденный в кармане куртки телефон я выкладываю на прикроватную тумбочку. Туда же кладу ключи от квартиры.

А потом делаю то, о чем меня просили.

Вместе с сыном покидаю отделение.

Глава 18

Руслан

Наши дни

– Сейчас измерим температуру, и я вас оставлю в покое, – с легкой суетой медсестра передает мне градусник.

Мой рабочий телефон звонит без перерыва. В итоге просто бросаю его на тумбочку, чтобы взять паузу.

Понедельник – исторически загруженный день в моем рабочем трафике, но ощущение такое, будто находясь на больничной койке, я работаю плотнее, чем в администрации.