– Да, – подойдя ближе, он нажимает на выключатель, добавляя больше света, и просит. – Можешь помочь? Нужно чуть-чуть ослабить, – указывает на застежку своего бандажа. – Здесь и на спине.

Остановившись в шаге от меня, сипло и не очень разборчиво добавляет:

– Заклинило.

Я так давно его не касалась, что сейчас это сродни тому, чтобы касаться незнакомца, именно поэтому я медлю, а когда поднимаю глаза, вижу, что моя задержка от него не укрылась.

Он молчит, глядя на меня, чуть стискивает зубы и разводит губы в механической улыбке, которая не касается его глаз.

Достав из карманов руки, сжимаю и разжимаю пальцы, прежде чем взяться за застежку перевязи.

Пальцы касаются его груди. Через футболку я чувствую, какой он горячий. Вижу, что его тело чуть потряхивает.

– Что ты принял? – поднимаю на него глаза.

Он часто дышит через нос.

– Жаропонижающее. И обезболивающее.

– Давно? – чуть ослабляю лямку.

– Не очень.

Кружу глазами по его лицу, замечая, как по виску бежит пот. Он бледный. Морщина на его лбу стала глубокой, как маленький желоб.

– У тебя что-то болит? – обхожу его и берусь за застежку на спине.

Футболка прилипла к его лопаткам. Я вижу очертания мышц и впадины крупного позвоночника.

– Рука. Видимо, укол перестал действовать.

Я снова хмурюсь.

– У тебя жар, – говорю ему.

– Надо поспать.

Подумав секунду, я предупреждаю:

– Сейчас отстегну, придержи руку.

Я щелкаю застежкой, и бандаж съезжает с его плеч. Быстро обойдя Руслана, отлепляю липучки и стягиваю каркас с его руки.

– М-м-м… – морщится он от боли, перехватывая мое запястье. – Подожди…

Его локоть распух и покраснел. Я не знаю, как он выглядел до этого, но сейчас он выглядит сильно воспаленным!

– Чернышов… – говорю шокировано. – Я вызову скорую…

– Скорую? – слышу испуганный вопль Миши.

Быстро возвращаю бандаж на место, и Руслан чертыхается, опускаясь на банкетку.

Трясет головой и зажимает пальцами переносицу.

Я чувствую, как меня охватывает волнение.

Вызвав скорую, я все же разуваюсь и снимаю куртку.

Поднявшись с банкетки, хозяин этой квартиры бредет по коридору и скрывается за углом. Я отправляюсь следом и попадаю в большую квартиру-студию, которая еще и двухуровневая. Прямо за углом лестница на второй этаж, интерьер очень стильный, вид из окна – вишенка на торте.

Руслан расхаживает туда-сюда. Морщится. Кажется, ему очень больно.

– Где аптечка? – требую у него.

– Я знаю, где она, – следуя за мной по пятам, говорит Миша.

– Неси, скорее, – прошу его.

Пройдя на кухню, я открываю все подряд ящики и нахожу стаканы.

Миша тащит небольшой пластиковый ящик, набитый лекарствами. Найдя обезболивающее, развожу его с водой и вручаю Чернышову.

Он пьет, не споря.

Кажется, он вообще перестает соображать, что вокруг него происходит.

Это пугает меня, и я жду скорую, кружа по комнате и каждые пять минут глядя на часы.

Его увозят спустя полчаса.

Миша тихо плачет, поджав свой детский подбородок и утирая кулаком слезы.

– Мы ппп-поедем с па-па-папой? – спрашивает, неловко надевая свои ботинки.

– Да.

Я просто не могу вернуться домой!

Он выглядел ужасно, когда покидал свою квартиру. Его трясло. Он передвигался почти дезориентировано.

Меня и саму трясет, я действую на каком-то автопилоте.