— Расскажите о ваших детях, — попросил Пюнд.

— Я любил этих мальчиков. Поверьте, не проходит и дня, чтобы я не вспоминал о том, что произошло. — Мэтью поперхнулся последними словами, и ему потребовалось какое-то время, чтобы оправиться. — Не знаю, как могло все пойти наперекосяк, мистер Пюнд. Честное слово, не знаю. Я не стану утверждать, что все было идеально, пока мы жили в

Шеппардс-Фарм, но нам было весело. Это были еще те маленькие сорванцы: всегда дрались, ссорились. Но с мальчишками ведь всегда так?

Блэкистон посмотрел на Пюнда, как бы ожидая подтверждения. А когда его не последовало, продолжил:

— Но они умели и ладить. Как лучшие друзья. Роберт был посмирнее. Создавалось впечатление, будто он постоянно обдумывает что-то. Даже совсем маленький он любил долгие одинокие прогулки по долине Бата, и мы не раз переживали из-за него. Том был более энергичным. Он воображал себя изобретателем. Постоянно смешивал какие-нибудь вещества, собирал воедино детали из разных машин. Думаю, он набрался этого от меня, и вынужден признать, я его баловал. Роберт был ближе к матери. Роды были трудные, Мэри едва его не потеряла, а младенцем Роберт чем только не переболел. Деревенский доктор, малый по фамилии Реннард, то и дело бывал у нас в доме. Хотите знать мое мнение, Мэри слишком уж опекала мальчика. Иногда она даже не позволяла мне подходить к нему. С Томом было проще. Мы были близки с ним. Всегда вместе: он и я...

Блэкистон достал десятисигаретную пачку, сорвал целлофан и закурил.

— Наперекосяк все пошло с тех пор, как мы уехали с фермы, — произнес он и сделался вдруг печальным. — Началось все в тот день, когда в нашу жизнь вошел тот человек. Сэр Магнус, черт его побери, Пай! Теперь все очевидно, и я диву даюсь, как я мог быть таким слепым, таким наивным. Но тогда его предложение показалось нам ответом на наши молитвы. Постоянный заработок для Мэри... Крыша над головой, замечательное место, где могли играть мальчики. По крайней мере, так это видела Мэри и так преподнесла мне.

— Вы возражали?

— Старался не спорить с ней. Это всегда настраивало ее против меня. Я сказал, что у меня есть определенные сомнения, только и всего. Мне претила мысль, что она станет экономкой. Я считал, что Мэри достойна большего. И помнится, предупреждал ее, что, оказавшись в усадьбе, мы попадем в ловушку. Сэр Магнус будет как бы нашим господином. Но понимаете, дело в том, что выбора у нас толком не было. Сбережений у нас не имелось. Это было лучшее предложение из тех, на какие мы могли рассчитывать. И поначалу все шло замечательно. Пай-Холл был довольно сносным местом. Я поладил со Стэнли Брентом, который был там смотрителем на пару со своим сыном. Плату за жилье с нас не брали, и в определенном смысле хорошо было жить своей семьей, когда папы и мамы нет постоянно рядом. Но было в Лодж-хаусе нечто, плохо на нас влияющее. Там круглый год было темно, и мы так и не почувствовали себя как дома. Мы стали действовать друг другу на нервы, даже мальчики. У нас с Мэри то и дело происходили стычки. Мне не нравилось, что она так носится с сэром Магнусом только потому, что у него есть титул и много денег. Он был ничем не лучше меня. Ни одной рабочей смены за всю жизнь не отработал. И получил Пай-Холл только по праву наследования. Но Мэри все видела иначе. Считала, что служба здесь делает ее в каком-то смысле особенной. Жена одного не могла понять: когда ты чистишь унитаз, то чистишь унитаз, и нет никакой разницы, сидела на нем аристократическая задница или обычная.