– Лайза, тебе нечего стыдиться, это делается для других. Как я уже говорил, да ты и сама знаешь, слуги будут сплетничать. Хочу, чтобы они говорили о моей леди только хорошее.

Повернувшись, она сильно прижалась к нему. Удивившись, он отдался ее пылкому объятию.

ГЛАВА 13

После первой брачной ночи они стали играть в карты почти ежедневно в одной из комнат, служившей одновременно столовой и гостиной.

Так как Лайза неоднократно напоминала Торну, что она дочь экономных голландских бюргеров, а не расточительных англичан, они снизили ставки в игре до шиллингов.

Она продолжала оплачивать проигрыши поцелуями, и ему оставалось только скептически закатывать глаза, когда она, сделав в очередной раз это заявление, краснела от смущения.

– Я рад, – прошептал Торн однажды вечером, когда пришел к ней в комнату, что уже вошло у них в привычку, для небольшого разговора и долгого прощального поцелуя, – что твоя бережливость не распространяется на это.

– На что? – спросила она мечтательно, с трудом отрываясь от его губ.

– На то, что мы делаем, моя радость.

Она удобно устроилась у него в руках, прижавшись еще крепче.

– Не понимаю, о чем ты говоришь, – пробормотала она.

– Ты очень щедро отдаешь себя, Лайза.

Она оттолкнулась от него, чтобы лучше увидеть его лицо.

– В самом деле? – спросила она, наполовину довольная, а отчасти озадаченная.

– Да, – подтвердил он. – Если бы обстоятельства были другими, ты бы…

Он замолчал, его взгляд стал напряженным, и Лайза, поспешно отодвинувшись от него, сменила тему разговора.

– Сегодня получила письмо от отца. Моя семья очень хочет познакомиться с тобой. Можно это устроить? Не могли бы мы поехать к ним домой?

– В Элизабеттаун? Он находится в округе Юнион, не так ли? Боюсь, мои обязанности не позволят сделать это сейчас. Но обещаю организовать твоим родителям сопровождение, если они приедут сюда.

– Наверное, они не поедут. – Лайза смахнула внезапные слезы. – У отца твердые убеждения. Для него непостижимо, как я могла выйти замуж за британского офицера, хотя он и упомянул, что ты написал хорошее откровенное письмо, и при других обстоятельствах вы бы понравились друг другу.

– Ах ты, моя бедняжка. – Он заботливо посмотрел на нее. – Холлоуэи действительно испортили твою жизнь, не правда ли? Джеймс должен был бы ответить за это.

– Если уж на то пошло, – возразила Лайза, – то Ван Гулики в большей степени испортили твою жизнь, Торн. Но полагаю, что я оказалась в надежных руках.

– Merci, madame, ma femme.

Лайза отступила назад и сделала глубокий реверанс.

– Il n'y a pas de quoi, monsieur, mon mari. Она выпрямилась и рассмеялась – им обоим не хотелось расставаться.

– Мне не хватает игры в пикет, – сказал он. Сегодня они обедали не дома, а во французской таверне и домой приехали поздно.

– Мне тоже.

– Хочешь спать? – задал он провокационный вопрос. – Или сможешь не заснуть, пока сыграем хоть одну партию?

– Не только буду бодрствовать, – сказала Лайза, доставая карты, – но сегодня возьму реванш.

– Наверно, надо устроиться удобнее, – предложил Торн, и жена кивнула в знак согласия.

– Мне нужно десять минут, – попросил он и прошел в свою комнату через внутреннюю дверь.

Торн вернулся несколькими минутами позже назначенного времени в своем обычном темно-бордовом халате, надетом поверх ночной рубашки.