— Вот это верно, — согласился Сева. — Правда, мы не знаем, чем там все дело кончилось, может, папа надавил, мама нажала, гости из Ашхабада уговорили, и все опять сладилось...

Нет, сейчас все было по-другому. И вовсе не в его вкусе была Симочка, а поди ж ты!..

И уже не избавиться от нее, потому что это и есть то самое, о чем пишут книги, поют песни, снимают кинофильмы и ставят спектакли, о чем мечтают все люди.

Сева знал, что на свете очень многие люди жили и сходили в могилу, так и не испытав настоящей любви. Временами ему думалось, что, наверное, он тоже так никогда и не узнает, что такое любовь. И нисколько не жалел  об этом. Что ж, не всем дано любить. Да и лет ему уже немало, любят обычно в молодости, а ему без малого тридцать.

Но вот неожиданно влюбился, нет, полюбил. Полюбил, как ему казалось, навсегда, на всю жизнь.

Сева и Симочка отправились во Дворец бракосочетаний, что на улице Щепкина. Поначалу Симочка наотрез отказалась регистрироваться во Дворце.

— В этом есть какая-то показуха, — утверждала она, — мне бы хотелось, чтобы все у нас было тише, спокойнее.

Однако Сева, уже привыкший за месяцы своего жениховства уступать Симочке, на этот раз заупрямился и настоял на своем.

— Я сам возил-перевозил сотни пар, теперь хочу, чтобы и меня повезли.

И еще — Севе хотелось ехать в той самой машине, в которой он возил женихов и невест. Поэтому он заранее договорился со своим сменщиком, и сменщик обещал: все будет в ажуре, на уровне, как он выразился, высших мировых стандартов.

Симочке хочешь не хочешь, но пришлось покориться. Она даже специально на Кутузовский отправилась, в Дом игрушки, купила раскрасавицу куклу, темноволосую с огромными лазурными глазами и щечками-яблочками.

— Но я ее не хочу оставлять для машины, — сказала Симочка. — Я загадала, эта кукла должна принести нам счастье. Я возьму ее домой, и она всю жизнь проживет с нами. А потом вообще, к чему дарить кому-то совершенно незнакомому дорогую вещь?

Симочка отличалась практической сметкой, которую и не пыталась скрывать.

Сева, вне себя от счастья, охотно согласился:

— Давай, как хочешь.

Он вообще был согласен на все Симочкины предложения. Единственное, на чем он настоял, — был Дворец бракосочетаний, во всем остальном он с радостью шел на поводу у Симочки. Она решила не устраивать свадьбы, и он поддержал ее.

— Ну и не надо.

Она решила поехать вдвоем на четыре дня в пансионат «Березка», и он тоже согласился, хотя сроду не выносил пансионатов, санаториев и домов отдыха.

 Жить они договорились у Симочки, там была просторная, на троих, отдельная двухкомнатная квартира, а у Севы все трое жили в одной комнате, куда еще приводить молодую жену.

Симочка считала, что Сева подходит ей по всем параметрам: скромный, трудолюбивый, покладистый.

Ее не смущало, что у Севы нет высшего образования. Нет, ну и не надо, и так можно жить, тем более что со временем, как она полагала, он поступит в какой-нибудь вуз на заочное отделение, он способный, работящий, это Симочка сразу же подметила, чуть ли не с первого дня знакомства, и наверняка сумеет и учиться, и работать; в конце концов, может быть, даже будет еще больше работать, как ни говори, хоть и маленькая, а семья.

Несмотря на молодость, у Симочки уже накопился порядочный опыт, она умела хорошо, с толком разбираться в мужчинах. Романов у нее было, по собственному ее выражению, по самое горлышко — и со студентами, и с инженерами, даже с одним доцентом.

В редкие минуты откровенности (очень редкие, потому что Симочка старалась не разрешать себе распускаться и ныть) она признавалась: «Все вроде хорошо, и ухаживают, и подарки носят, и, казалось бы, любят — дальше некуда, а поди уговори в загс.