Я вздыхаю и делаю так, как она говорит: на цыпочках, чтобы не разбудить Дейзи, иду наверх. Насколько я помню, я положила ключ в карман халата.

Несколько минут спустя я вслед за Мел, которая открывает все окна первого этажа, перехожу из комнаты в комнату. Каждый раз вздрагиваю, когда она распахивает очередную створку.

– Ты поэтому не хочешь сегодня идти на встречу? – спрашивает она. – Из-за того, что произошло вчера вечером?

– Наверное. Отчасти.

– Ох, Кирсти. – Она прерывает свое занятие, чтобы посмотреть на меня.

К своему раздражению, я чувствую, как глаза наполняются слезами. Да что со мной такое?

– С Дейзи все будет в порядке, – говорит Мел. – Доминик отлично с ней справится, верно?

– Да, но…

– Никаких но. Никаких отговорок. Доминик ее отец, и он вполне способен позаботиться о своей дочке несколько часов, пока тебя не будет дома. В отличие от моей трогательной пародии на мужа, которая не могла отличить пеленку от наволочки.

Мне удается изобразить на лице улыбку. Она права: Крис зацикленный на самом себе идиот, которого больше заботит покрой костюма, чем благополучие семьи. Я счастлива, что у меня есть Доминик.

– Между прочим, «нет» в качестве ответа не принимается, – продолжает Мел. – Ты не выходила в свет уже несколько месяцев. Мы же давным-давно все запланировали. Такси будет у моего дома в семь, и ты не опоздаешь… Послушай, мне надо забрать Джеймса и Кейти из сада, так что увидимся позже, договорились? – Она изгибает одну бровь.

Я не отвечаю. Избегаю ее взгляда.

– Договорились? – повторяет она.

Я не знаю, что сказать. Ведь она насядет, если откажусь.

– Ладно, – отвечаю я, прикидывая, получится ли у меня отказаться от похода позже, в последнюю минуту.

– Молодец. Надень что-нибудь дерзкое. Сразу почувствуешь себя лучше.

– Мел, ты же давно знаешь меня. Я не ношу дерзкое.

– Ну, а должна. – Она сердито смотрит на меня, смеется и направляется к двери. – И открой окна наверху! – кричит она, прежде чем захлопнуть створку с такой силой, что заходил ходуном весь дом.

Я съеживаюсь и, затаив дыхание, прислушиваюсь. Пару секунд спустя, чего и стоило ожидать, в радионяне раздается сначала короткий вскрик, а потом плач, который я уже не могу игнорировать.

– Спасибо, Мел, – бормочу я, прежде чем подняться наверх.

На полпути я останавливаюсь. Не могу идти наверх, когда все двери и окна внизу открыты. Разворачиваюсь и отправляюсь на кухню. Я дергаюсь из-за криков Дейзи, но наша с ней безопасность важнее. Ведь где-то похитили ребенка. Они могут вернуться в любой момент. Я начинаю с задней двери – захлопываю ее с глухим стуком. Затем закрываю и запираю окна первого этажа, надеясь, что Мел из своего дома не увидит, чем я занимаюсь.

Убедившись, что безопасность первого этажа обеспечена, я обнаруживаю, что у меня дрожат руки, а дыхание стало учащенным. Крики Дейзи из требовательных стали гневными. Как я могла допустить, чтобы она так долго кричала? Наверное, со мной что-то не так. А может, я просто устала. Что бы там ни было, но я сама не своя. Совсем.

Сообщения Мел, появляющиеся на экране одно за другим, служат мне укором. Я закусываю нижнюю губу. Если никуда не пойду, буду просто сидеть дома и дергаться. Может, выход в свет прочистит мои мозги. Набрав в грудь побольше воздуха, отправляю в ответ три эмоции: улыбающуюся физиономию, винный бокал и танцующую девушку.

В течение следующих сорока пяти минут я принимаю душ и кормлю Дейзи, чтобы быть готовой к возвращению Доминика.