– Все в порядке, не переживай.

Отстраняюсь и смотрю на него, пытаясь прочитать по его лицу, но в полумраке не могу разглядеть черты.

– Если кричала не Дейзи, то кто тогда?

– Наверное, лисы, – предполагает Дом.

– При чем тут лисы? Я могу отличить детские крики от лисьих.

Доминик вздыхает.

– Главное, что Дейзи цела и невредима.

– Да, – соглашаюсь я, – да, ты прав. Она цела и невредима. Она дома. Но есть кое-что странное.

– Странное?

– Кто-то потоптал цветы в нашем саду.

– Ты это о чем? – хмурится Дом.

Я веду его вниз.

– Кирсти?

Я открываю входную дверь и направляюсь к порушенной клумбе. Доминик идет за мной. Указываю на месиво из листьев, лепестков и земли. В воздухе ощущается тяжелый цветочный запах.

– Кто это сделал? – спрашивает он.

Я пожимаю плечами.

– Вот так все было, когда я вернулась домой.

– Наверное, дети, – говорит он. – Вот чертенята.

– Похоже, это сделали намеренно. – Я обхватываю себя руками. – Зачем детям топтать цветы и творить такое безобразие?

– Может, это кто-то из твоих учеников? – спрашивает Доминик. – Может, ты кому-то занизила оценку или еще что-то и они решили отомстить тебе?

Я ежусь, и Доминик обнимает меня за плечи.

– Пошли, – говорит он, – давай пройдем в дом. Кто бы это ни сделал, он идиот, но я сомневаюсь, что он вернется.

Позволяю отвести себя в дом. Я встревожена историей с клумбой, а еще меня, словно призрак, преследует тот детский крик, что я услышала по возвращении домой. Может, слуховые галлюцинации? А вдруг это действительно были лисы, как сказал Доминик? Нет. Точно не лисы. Может, поблизости все же есть маленький ребенок? Но наш «анклав» расположен изолированно. И на нашей улице маленьких детей нет. Все эти мысли кружат у меня в голове, пока я проверяю, хорошо ли заперта входная дверь. Я не хочу снова переживать из-за этого. Неожиданно я ощущаю дикую усталость. Главное для меня, что с Дейзи все в порядке. Она наверху, спит в своей кроватке, и ночью я не отойду от нее ни на шаг. Хотя я знаю, что она в безопасности, меня не покидает назойливое подозрение, что кто-то все же задумал похитить ее. И еще в голове все прочнее укореняется мысль, что я схожу с ума.

Я беру Дейзи к себе в кровать. Она голодна, и ей нравится лежать у меня на руках. Пока она сосет грудь, она пальчиками водит по моему лицу. Владевшая мною паника постепенно рассеивается. Нет, сегодня ни под каким видом Дейзи не будет спать в детской, и Доминику даже не стоит пытаться переубедить меня. Он входит в спальню.

– Доминик, извини меня за этот переполох. За то, что налетела на тебя, когда мне показалось, что Дейзи плачет.

– Не переживай, все нормально.

– Не нормально. Я запаниковала. Вчерашняя история с радионяней, она выбила меня из колеи. Я превратилась в комок нервов.

– Забудь. – Он качает головой и улыбается мне.

– Извини, – повторяю я.

– Ты просто переволновалась, вот и все. Давай спать. Утром все будет выглядеть иначе. – Он зевает и чешет затылок.

– Даже не знаю, смогу ли я заснуть.

– Послушай, главное – что все в порядке. Ты в порядке, я в порядке, Дейзи в порядке, так что просто забудь обо всем, ладно?

– Ладно.

Ничего не ладно. Все наперекосяк.

Докормив Дейзи, я, ласково разговаривая с ней и осыпая поцелуями ее плечи и щечки, меняю подгузник и запеленываю ее.