Вылезаю из машины, захлопываю дверцу и вижу, как дергается штора у Паркфилдов. Лорна наверняка решила, что приехала и Мел. Наверное, ждет, что с минуты на минуту Джесс вернется домой. Меня так и подмывает постучаться к ней и сообщить, что Мел вернется поздно. Однако я тут же отказываюсь от этой идеи – не хочу быть втянутой в эту драму.

Такси уезжает, и я вдруг понимаю, что все еще стою на автомобильной площадке. Заставляю себя встряхнуться и иду к двери. Неожиданно я замечаю какое-то несоответствие. Нахмурившись, я разглядываю затемненное пятно между двумя освещенными – светом с патио и уличным фонарем – участками сада. И вдруг понимаю, в чем дело: цветы помяты. Я подхожу поближе и вглядываюсь в клумбу. Такое впечатление, будто кто-то топтал несчастные растения, ломая стебли и цветы. Неужели специально? Но зачем? Может, это дети?

Однако все мои вопросы отходят на второй план, когда я слышу отдаленный звук – детский плач. Не просто плач, а вопль. Дейзи! Судя по крику, у нее истерика. Чертов Доминик! Чем он занят? Почему он ее не успокоит? Хотя, может, он и пытается ее успокоить, а она плачет от голода? И тогда это моя вина.

Я бегу по дорожке, своим ключом открываю замок и влетаю в дом. Дверь в гостиную открыта, телевизор включен. Вижу затылок Доминика. Что он тут расселся, когда наверху надрывается Дейзи?

– Доминик! – Я решительным шагом вхожу в гостиную.

Он открывает глаза.

– А?

– Ты спал? – возмущаюсь я, замечая открытые окна.

– Ага, вздремнул немного.

– Твоя дочь истошно вопит наверху.

– Что?! – Он вскакивает на ноги. – Да нет, не кричит.

Я вскидываю голову и прислушиваюсь. Все верно, она затихла.

– Ну а секунду назад кричала.

Я бросаю на него сердитый взгляд, выбегаю из комнаты и спешу наверх, моля Бога о том, чтобы с Дейзи все было в порядке, и сожалея о том, что пошла на встречу. Вхожу в темную спальню и заглядываю в колыбель, собираясь взять дочь на руки.

Но колыбель пуста. Дейзи там нет.

Глава 8

– В чем дело? – Он включает свет и озадаченно смотрит на меня.

– Где Дейзи? – спрашиваю. Я на грани паники. – Почему она не в колыбели? – Вижу, что окно нашей спальни открыто, и вдруг вспоминаю о примятых цветах на клумбе. Холодею от страха.

– Все в порядке, Кирсти. – Приложив палец к губам, он ведет меня в детскую. Мы подходим к кроватке. Наша доченька лежит на спине и спит глубоким сном.

Я ошеломленно смотрю на нее, и на меня накатывает облегчение. Трясущимися руками я глажу ее по головке. Мне все не верится, что она дома. Что она цела и невредима. Что мои страхи беспочвенны.

– Я переместил ее обратно в детскую, – тихо объясняет Доминик. – Решил, что так будет лучше.

– На минуту мне показалось, что… я подумала…

– Прости, – шепчет он. – Надо было предупредить тебя. Не сообразил.

– Все в порядке. – Я прижимаю пальцы к вискам и делаю несколько глубоких, успокаивающих вздохов. – Но я слышала ее плач. Когда была у дома. Она так громко кричала. Я подумала, что она голодна.

– С ней все хорошо, – говорит Доминик. – Она просто золото. За весь вечер ни одной слезинки. – Он обнимает меня и прижимает к груди. – Прости, Кирст. Представляю, что ты вообразила, когда увидела пустую колыбель.

– Ты не виноват, – говорю я. – Извини, что сорвалась.

– Все в порядке, не переживай.