— Я не могу открыть наручники, они защелкнуты! — закричал вдруг Свейн. — Ключи, быстрее, брось мне ключи! — Свейн повернулся к Хокинсу.

— Черт возьми, конечно, — Хокинс тут же вытащил связку ключей и бросил их Свейну. — Самый маленький.

Свейн поймал связку и стал вставлять ключ в замок.

— Поторопитесь, — сказал Селексин.

Ходая стал царапать когтями ручку замка и добрался до защелки. У Свейна задрожали руки, и он никак не мог вставить ключ в замок.

— Быстрее! — закричал Селексин.

Свейн вставил ключ и тут же расстегнул наручники, Он подбежал к двери, и в этот момент лапа зверя сдвинула защелку. Дверь больше не была заперта. Свейн тут же пристегнул одну манжету наручников к ручке, а другую к кольцу, которое было вделано в стену примерно на уровне замка. Ручка медленно повернулась, и дверь стала открываться, но в этот момент все услышали громкое «щелк»: Свейн успел. Двери открылись всего на дюйм, наручники натянулись, и дверь встала.

Тут же ходая стали биться о дверь. Они, видимо, поняли, что Свейну удалось как-то заблокировать ее. Появления очередного «замка» они явно не ожидали и разозлились не на шутку. Существа неистово таранили дверь и каждый раз наручники звенели. Лишь благодаря им дверь не поддавалась. Между дверной коробкой и самой дверью образовалась небольшая щель в пару сантиметров, и с каждым ударом ходая она увеличивалась. Но этого было недостаточно, чтобы существо с круглой головой и величиной с собаку сумело проникнуть в комнату, в которой прятались Свейн и остальные. Ходая непрерывно бились о дверь. Наручники открыть они были не в силах, и Свейну оставалось только молился, чтобы дверь выдержала.

— Отличная работа, — сказал Хокинс.

Свейн не придал похвале Хокинса особого значения. — Если эти твари не смогут открыть дверь, то рано или поздно они ее высадят. Надо во что бы то ни стало выбираться из этой комнаты.

Здесь они в западне.

Ходая продолжали биться о дверь. Свейн повернулся к ней спиной, чтобы гасить удары своим телом, и тут он увидел, что Холли стоит рядом с окном: она оперлась на подоконник и не двигалась. Свейн подумал, что она ранена.

— Холли? С тобой все в порядке? — спросил он и, оставив дверь, подбежал к дочери.

— Да... — девочка отвлеклась и посмотрела на отца.

Штурм снаружи продолжался. Шипение и крики ходая заполнили все помещение.

— Чем ты занимаешься? — спросил Свейн свою дочь.

— Играю с электричеством, — ответила Холли.

Свейн повернулся к двери, чтобы убедиться, что все в порядке, а потом вновь посмотрел на дочь. В руках у Холли был телефон, вернее трубка, из которой торчал кусок провода. Она держала его на расстоянии пяти сантиметров от подоконника. Как только девочка подносила трубку к окну, голубые электрические вспышки расходились концентрическими кругами.

Свейн забыл, что Холли все это время держала в руках телефон, который она попросила у него, чтобы «позвонить». Он не понимал, что происходит и почему от трубки образуются круги — она же была испорчена.

Ходая продолжали таранить дверь, но к всеобщей радости она не поддавалась.

— Могу я взять у тебя трубку? — спросил Свейн у дочери. Холли протянула ему телефонную трубку, но Свейн все время оглядывался.

Вдруг наступила тишина. Существа перестали барабанить в дверь.

Полная тишина... Это было невероятно!

Затем Свейн услышал, что ходая удаляются из фотолаборатории.