— Драгоценностей при нем не нашли, куда они делись, никто не знает, — грустно поведал мне Махмуд. — Но хуже всего то, что Ранджит Сингх, уже считавший, что камни у него в кармане, прислал нам ультиматум. Или мы отдаем ему Кохинур, или его армия вторгнется в наши пределы и разрушит Кабул до основания. Единства среди нас нет, как и камней — мы обречены. Если только чудо нас не спасет.

Я напряженно размышлял. К чему такая откровенность? Эти шахи, принцы-претенденты и даже обычные пуштунские ханы, предводители племен, они с детства впитали в себя искусство политической интриги. Что задумал Махмуд, какое коварство? Ведь он только что признался мне, что у некоронованных правителей Кабула недостаточно сил, чтобы встретить нашу армию.

— Вы полагаете, Ваше Величество, что появление армии моего атамана Платова настолько сильно изменит баланс сил между Гиндукушем и Пенджабом, что повелитель сикхов не осмелится нападать? — осторожно спросил я.

— Кто знает, что в голове у этого язычника⁈ — сердито выкрикнул Махмуд.

— А если все же камни найдутся? Вы отдадите их Ранджиту?

— Перво-наперво, я надену, как положено, Кохинур на правое предплечье и коронуюсь на шахский престол. Этой собаке Шудже придется убраться, поджав хвост, из Кабула в свои владения.

— А Ранджит?

— А твой Платов? — хитро усмехнулся Махмуд, блеснув жемчужными зубами.

Пошла торговля. Рубить меня саблей не будут.

— Полагаю, он предложит сикхам совместный поход против англичан. Они естественные враги Пенджаба, угроза его южным границам. Рано или поздно они придут, и Сингх разделит участь других индийских махараджей. Лишенный реальной власти, будет в ярости наблюдать, как в его стране хозяйничают чужеземцы.

Махмуд задумался. Его рука уже давно убралась от сабли, и сейчас он ею поглаживал свою аккуратно стриженую бороду.

— Все слишком быстро меняется. Я словно вернулся в детство и занимаюсь математикой со своим учителем. И он подбросил мне задачку со множеством неизвестных. Откуда мне доподлинно знать планы твоего сипахсалара Платова (1)? Быть может, он хочет захватить Кабул и разграбить, как проделал в Хиве и Бухаре? В столице есть чем поживиться, многие его жители богаче меня, а я не самый бедный человек.

— Наша цель — Индия, повелитель. В документах, которые я оставил на вашем ковре, есть письмо бухарского эмира Хайдара. Он свидетельствует, что наши намерения честны…

Махмуд отмахнулся от моих слов, как от мухи. Лицо его выражало как недоверие, так и решимость. Что он задумал? Я снова почувствовал напряжение, которое осязаемо сгущалось в воздухе. Казалось, еще секунда, и затрещать электрические разряды. Ничего себе! Ну и техника, я тоже хочу так давить на собеседника. Но кто бы меня такому научил? Мне оставалось лишь держаться и еще раз держаться.

— Ты крепкий, — вдруг хмыкнул Махмуд, и напряжение сразу спало. — Ступай, я обдумаю свое решение и тебе сообщу.

— Позволено ли мне обратиться с просьбой?

Афганский принц милостиво кивнул.

— Здесь, в Кабуле, скрывается человек из Кундуза по имени Медраим-Ага. Он интригует против меня, против моего атамана, потому что работает на англичан, ваших и наших врагов. Покушался на меня, нанял вора, который попытался украсть эти документы, — я кивнул в сторону платовских грамот и письма эмира. — Мне трудно его разыскать, а у вас в руках реальная власть…

— Шпион инглисов в Кабуле? Если все так, как ты говоришь, считай, что он уже сидит в зиндане.

— Благодарю! — поклонился я, прижав руку к сердцу.