— Не имеет значения. Было намерение! Верни их — и тогда ворота Рая для тебя распахнуться.

— Как же я могу их вернуть, если я умер?

Логичный вопрос, даже слишком — для одурманенного человека. Но у меня была заготовка ответа.

— Скажи мне, где они, и я найду выход.

Земан ответил без малейшей запинки:

— Я спрятал их в ручье на подъезде к крепости Ашика!

Фортуна мне улыбнулась! Джекпот!

* * *

Нетрудно себе представить, как все было.

Земан-шах потерпел страшное поражение от баракзаев в ущельях к северу от Кабула. Он отступает в столицу, но задерживается там ненадолго — надежды на продолжение борьбы нет, от него все отвернулись. Он берет самые ценные драгоценности и бежит на восток в сторону Джелалабада, чтобы через Хайберский проход и Пешавар, где его не ждет ничего хорошего, пробраться в Пенджаб, к Ранджиту Сингху. По пути заезжает в крепость своего подданного. Этот Ашик, местный владетель, обязан шаху жизнью и имуществом, он не откажет в приюте. Но привычка всем не доверять столь сильна в беглеце, что он решает припрятать алмаз и рубин поблизости от дома Ашика, чтобы наутро забрать, когда продолжит путь. У дороги бежит ручей, шах спешивается, говорит своим телохранителям, что хочет испить воды. Подходит к воде, пьет и незаметно укрывает оба камня на дне ручья. Алмаз словно растворяется, рубин послужит якорем, приметой, чтобы позже найти Кохинур. Никто даже вообразить себе не может, что две драгоценности, способные изменить судьбу династии Дуррани, две драгоценности баснословной стоимости, две драгоценности, несущие по преданию горе и несчастье их владельцам, уже больше года преспокойно себе притворяются обычной разноцветной галькой в ручье…

С тяжелым сердцем я разделил свой отряд на две неравные части. Меньшая, гребенцы с Зачетовым во главе, осталась охранять девушек и наш немудрящий обоз — участие милых дам в походе впервые вылезло в настоящую проблему. Большая под моим командованием отправлялась в короткую вылазку. И в мыслях не допускал броситься малыми силами и очертя голову на поиски шайтански дорогущих бульников. Сам уже был не рад, что влез в эту историю. И ведь не доверишь никому — пойди потом докажи, что камни были, если посланные Махмудом и Шуджей искатели решат их прикарманить! Пришлось самому. Естественно, поставив в известность обоих принцев — мол, забрезжил свет в конце туннеля. И чтобы у них не возникло желания навязать нам сопровождающих, поднял свою сотню в ружье, как только Земан проболтался и забылся в тяжелом наркоманском сне.

Отряд удачно вырвался из Кабула, никем не задержанный, и устремился на Восток. Пересекли долину, изрезанную тысячью каналов и арыков, частично подземных. Шли ходко, одвуконь, в давно уже отработанном ритме. Лошади за проведенные в столице дни хорошо отдохнули, отъелись. Они мчали нас снова в горы, и казалось, им передалось наше настроение, это чувство легкости и полета, когда ветер в лицо, и плевать на то, что будет дальше…

До крепости Ашика добрались через сутки, дорога одна, заблудиться невозможно, искомый ручей нашелся как по заказу — в единственном числе, с немногими удобными спусками. Быстро поделил отряд на охранников и глазастых, приступил к планомерному поиску.

Удача выпала Рербергу. Именно Женя рассмотрел на дне красный камень, покрытый арабскими надписями.

— Это на самом деле не рубин, Петр Василич! — авторитетно заявил обер-офицер. — Этот лал или благородная шпинель.

Лал, рубин, шпинель… Какая разница? Необработанный камень производил впечатление. И своей историей, и понакрученными вокруг него легендами, и своим весом примерно в грамм 70, и размером.

— Хороша Маша, да не наша! Ищи алмаз!

— А что его искать? Вот же он, рядышком!

Снова я ошибся. Втемяшил себе в голову благодаря просмотренным фильмам, что бриллианты становятся невидимыми в воде.