|
Я тем временем разглядывал Диану-охотницу, изображенную на крышке шкатулки. Роспись потрескалась от времени, однако выполнена была очень искусно. Вне всякого сомнения, шкатулка принадлежала человеку состоятельному. — Черт, — пробормотал Барак, извлекая из замка половину булавки. Вторая застряла внутри. Барак пытался ее вытащить, но обломок был слишком мал. — Вот уж болван так болван! — взревел я. — Что вы наделали своими неуклюжими ручищами! Малеверер сразу увидит, что мы пытались вскрыть шкатулку! — Эта проклятая булавка оказалась слишком тонкой. — Оставьте при себе ваши глупые оправдания! — Мы можем сказать Малевереру, что так и нашли шкатулку — с булавкой в замке. — Так он вам и поверит. По-моему, Малеверер не из тех, кого можно водить за нос. — Если бы у меня были подходящие тонкие клещи, я бы, пожалуй, вытащил эту чертову булавку, — нахмурившись, заявил Барак. — У здешних работников наверняка есть клещи. — Так идите и принесите их! — рявкнул я. — И зачем я только позволил вам ковыряться в замке! Вот уж воистину затмение нашло. — Я сейчас, — с удрученным видом пробормотал Барак и выскользнул прочь. До меня донеслись его шаги, удалявшиеся по коридору. В отсутствие Барака мне оставалось лишь сверлить злополучную шкатулку глазами. Пальцы у меня были тоньше, чем у Барака, и я попытался потянуть за едва заметный конец булавки, однако все мои усилия остались безрезультатными. Неожиданно я услыхал легчайший щелчок. Похоже, мне удалось-таки повернуть обломок булавки в замке. Затаив дыхание, я схватился за крышку. Она открылась с неожиданной легкостью. В нос мне ударил запах плесени. Сам не веря в свою удачу, я заглянул внутрь шкатулки. Она была до половины наполнена какими-то бумагами. Взяв верхнюю из них, я бережно развернул ее и замер от удивления. То была часть родословного древа королевской фамилии, выполненная довольно грубо и неумело, выцветшими от времени чернилами. Фрагмент относился к прошедшему столетию, ко временам Йорков, и, насколько я мог судить, был составлен не слишком тщательно; по крайней мере, некоторые незначительные члены семьи, не оставившие потомства, в нем отсутствовали. До крайности удивленный, я долго вертел пожелтевший листок в руках. Он не содержал ровным счетом ничего секретного — подобное родословное древо можно увидеть во множестве государственных учреждений. Если много лет назад у кого-то возникло желание собственноручно нарисовать родословное древо царствующей семьи, при этом пойдя на некоторые сокращения, зачем было прятать столь невинный документ? Я вновь заглянул в шкатулку и извлек из нее ветхий листок, на котором было грубо нацарапано несколько строк. «Сие есть пророчество великого волшебника Мерлина, — прочел я. — Во дни короля Артура сему многомудрому мужу была открыта истина о королях, коим предстоит стать преемниками короля Джона». Далее следовал откровенный бред о неких монархах по имени Козел, Лев и Осел. Завершалось же пророчество следующим образом: «Восьмой король Генрих получит прозвание Еретика и за свои преступные деяния будет проклят Господом. Государство его будет разделено на три части, и ни один из его наследников не взойдет на престол». Я с содроганием отложил листок в сторону. Судя по всему, это было одно из тех оскорбительных для короля пророчеств, что во множестве ходили по Лондону во времена «Благодатного паломничества». Распространение подобных измышлений каралось смертью. |
