|
Знаете, одно из этих пустых предсказаний, согласно которому нынешний король вызовет гнев Господень и будет лишен царства. В этом предсказании король был назван еретиком, — добавил я после недолгого колебания. — Нашли чем удивить, — цинично усмехнулся Малеверер. — Эти фальшивые пророчества всем успели изрядно надоесть. В дни «Благодатного паломничества» всех нас накормили ими досыта. Судя по вашим словам, весь этот хлам яйца выеденного не стоит, — буркнул он. — Неужели там не было ничего достойного внимания? — Был еще документ, написанный на пергаменте. Копия парламентского акта. Правда, я о подобном акте никогда не слыхал. Он был озаглавлен «Titulus Regulus». Услышав это, Малеверер едва не подпрыгнул на месте. — Что? — рявкнул он и, взяв себя в руки, спросил более спокойным тоном: — Вы прочли этот документ? — Нет, лишь проглядел титульную страницу. Он относится ко времени правления Ричарда Третьего. Несколько мгновений Малеверер хранил молчание, лишь пальцы его беспрестанно теребили конец окладистой черной бороды. — Это вовсе не парламентский акт, — изрек он наконец. — Это подделка. — Но я собственными глазами видел печать… — Господи боже, вы что, меня не слышали? — в досаде возвысил голос сэр Уильям. — Говорят вам, это подделка. Дело рук сторонников Ламберта Симнеля, который выступил против отца нынешнего короля, выдавая себя за одного из принцев, заключенных в Тауэр. В том, что Малеверер лжет, у меня не было ни малейших сомнений. Видел я также, что одно упоминание о таинственном акте привело его в величайшее смятение. — А что представлял из себя четвертый документ? — спросил он нарочито равнодушным голосом. — Ко всем предыдущим он не имел никакого отношения. То был ветхий листок, покрытый неумелыми каракулями. Он содержал признание некого Эдварда Блейбурна, который на смертном одре решил покаяться в некогда совершенном тяжком грехе. У Малеверера, казалось, перехватило дыхание. — И что это был за грех? — медленно произнес он. — Вы успели прочесть? — Удар обрушился на мою голову как раз в тот момент, когда я собирался это сделать. — Значит, вы не прочли это так называемое признание? Голос Малеверера внезапно упал до шепота. — Нет, — ответил я, глядя ему прямо в глаза. — Вы сказали, листок был ветхий, — произнес он после недолгого молчания. — А число и год на нем не стояли? — По крайней мере, в верхней части документа даты не было, — заверил я и, помешкав, произнес: — Человека, который сделал признание, звали Блейбурн. Это же имя произнес перед смертью мастер Олдройд. — Да, я помню, — кивнул Малеверер. — Стекольщик, как выяснилось, был вовсе не так прост. Он принимал участие в заговоре, целью которого было свержение короля. Малеверер вперил в меня долгий испытующий взгляд. — Вы можете поклясться в том, что не прочли документа и пребываете в неведении относительно греха, совершенного Блейбурном? Подумайте, прежде чем ответить. Помните: ложь может иметь для вас самые печальные последствия. — Если вам угодно, сэр, я могу принести клятву на Библии. Несколько мгновений Малеверер продолжал сверлить меня взглядом, потом резко отвернулся. |
