|
— Оказывается, горожане получили приказ к приезду короля уничтожить все выгребные ямы. Да только как выполнить этот приказ, они не знают, ибо самой большой помойкой здесь служит река, а ныне сбрасывать в нее нечистоты запрещено. Городские власти не хотят, чтобы вонь ударила в нос королю, когда он будет проезжать мимо. В результате многим жителям приходится накапливать нечистоты на своих задних дворах. Смрад там стоит такой, что можно задохнуться. Зато на улицах все в полном порядке. — Я так понимаю, в городе немало недовольных, — заметил я. — Да, — кивнул Барак. — У большинства жителей Йорка визит короля не вызывает особой радости. — Надеюсь, вчера, гуляя по трактирам, вы не ввязались в какую-нибудь заваруху? — Я же сказал вам, что буду осторожен. Для того чтобы не вызвать лишнего любопытства, пристал к компании плотников. Почти все они были из Йорка, но некоторые приехали из Лондона. За работу им щедро заплатили, так что они полны самых верноподданнических чувств к его величеству. А в те таверны, где южан не слишком жалуют, мы не заглядывали. Кстати, вчера я видел кое-то интересное, — сообщил он, пристально поглядев на меня. — И что же это было? — Точнее сказать — кто, — поправил Барак. — Вчера я со своими новыми приятелями оказался в бедной части города. И как вы думаете, кого я увидел в каком-то грязном переулке? Кто заходил в двери некоей подозрительной таверны, про которую плотники сказали, что нам там делать нечего? — Говорите, не томите. — То был не кто иной, как мастер Крейк, — сообщил Барак. — Он надвинул шляпу на самый нос и завернулся в темный плащ. Но луна светила ярко, и я сразу узнал его пухлые щеки. Вид у него, надо сказать, был весьма озабоченный. — А он вас заметил? — Наверняка нет. — Крейк, — задумчиво пробормотал я. — Вот уж не ожидал, что он по ночам посещает питейные заведения, да еще такие, которые пользуются дурной славой. И что ему там понадобилось? — Возможно, кто-то назначил ему встречу в этом трактире. Я молча кивнул. Тем временем толпа вынесла нас на площадь, на которой стоял Купеческий зал. Это было трехэтажное здание весьма внушительных размеров. Прямо перед ним возвышалась сцена, закрытая занавесями и освещенная многочисленными факелами. Все пространство площади было уже сплошь запружено народом. Члены различных гильдий старались держаться вместе; я заметил также нескольких богато одетых людей в окружении слуг; то были придворные, заранее прибывшие в Йорк. Констебли в мундирах городской стражи не давали людям подходить к сцене слишком близко. Я заметил, что в дверях Купеческого зала стоят солдаты. Доспехи их посверкивали в свете факелов. Несомненно, Малеверер исполнил свое намерение и усилил меры предосторожности. Молодой человек в мантии стряпчего приблизился к нам и отвесил низкий поклон. — Приветствую вас, брат Шардлейк, — изрек он. Взглянув в его серьезное лицо, я узнал городского рикордера, с которым познакомился в ратуше два дня назад. — Добрый вечер, брат Танкерд, — поклонился я. — Я полагаю, последние приготовления завершены? — Надеюсь, что так. Мы слишком долго готовились, и, откровенно говоря, я уже не верю, что завтра великое событие наконец свершится, — сказал он с деланным смехом. — В самом деле, невозможно представить, что завтра я буду произносить речь перед королем. Я слыхал, сэр Джеймс Филти весьма доволен работой, которую вы проделали с прошениями. |
