|
— Отойдем на минуту, — процедил он и, схватив меня за руку повыше локтя, оттащил на несколько шагов от Барака. Взгляд его полыхал ледяной злобой. — Вам, без сомнения, известно, что у меня есть общие дела с вашим здешним патроном, сэром Уильямом Малеверером, — произнес он прерывающимся от ярости голосом. — Сэр Уильям намерен увеличить свои земельные владения, и Палата перераспределения готова продать ему земли. Не забывайте, брат Шардлейк, сэр Уильям обладает в Йорке непререкаемой властью. А вы здесь совсем один, если не считать вашего прихвостня-недоумка. К тому же король с первого взгляда проникся к вам неприязнью. Так что вам не стоит слишком зарываться. Рич выдержал многозначительную паузу и продолжал: — Кстати, я не советовал бы вам посылать в Лондон письмо относительно дела Билкнэпа. Я знаю наверняка, вы еще не успели это сделать. Должно быть, на лице моем отразилось удивление, ибо Рич довольно усмехнулся. — Неужели вы думали, сэр, что почта, отсылаемая и получаемая участниками королевского путешествия, не просматривается? Это было бы до крайности неосмотрительно. Он вперил в меня взгляд холодных серых глаз. — Хорошенько запомните все, что я сказал. И остерегайтесь переходить мне дорогу. С этими словами он резко повернулся и пошел прочь. — Чего он от вас добивался? — подскочил ко мне Барак. Я вкратце передал ему свой разговор с Ричем. — По своему обыкновению, он сыпал угрозами, — завершил я свой рассказ. — Впрочем, на угрозы он не скупился и в прошлом году. Говорил я нарочито бодрым тоном, однако на сердце стало еще тревожнее. Я прекрасно понимал, что угрозы Рича — это отнюдь не пустой звук. — Нам нужно немедленно вернуться в Лондон, — с пылом заявил Барак. — И взять с собой Тамазин. — Мы не можем этого сделать, пока не получим разрешения. Так что все мы в ловушке. Точно мухи в меду. — Точнее, в дерьме, — угрюмо бросил Барак. Мы вошли в соборный квартал и направились к дому Джайлса. Дверь открыл сам старый законник. Выглядел он намного лучше, чем вчера; на морщинистых щеках вновь появился румянец. Он провел нас в гостиную. Меджи, сидевшая у очага с шитьем в руках, встала и поклонилась. Хозяин попросил ее подать гостям вина, а нас пригласил садиться. Сокол, нахохлившийся на своей жердочке, с любопытством поглядывал на нас своим черным глазом-бусинкой. — Рад, что сегодня вам лучше, сэр, — сказал я. — Благодарю вас, — с улыбкой откликнулся Джайлс. — Отдых пошел мне на пользу. А снадобье, прописанное доктором Гибсоном, изрядно облегчило боль. Как поживаете, мастер Барак? Удалось вам вчера увидеть короля? Старик держался со своей обычной непринужденностью и о короле упомянул беззаботным, почти легкомысленным тоном. — Да, сэр. Я видел, как король въезжал в город. Спору нет, выглядит он внушительно. Во взгляде, который Барак метнул на Ренна, мелькнуло смущение. Как видно, никогда прежде моему помощнику не доводилось общаться с человеком, медленно умирающим от неизлечимого недуга, догадался я. — Да, осанка у короля чрезвычайно величественная, — кивнул Джайлс. Меджи принесла вина и тарелку с печеньем. Я заметил, что она избегает моего взгляда, но никак не мог понять причину этого. — Превосходное французское вино. |
