|
А передряга, в которую мы вляпались, имеет к королю прямое касательство. Бедная Тэмми! На редкость разумная девчонка, но на своем неведомом папаше совсем свихнулась. — Да, и как мы с вами уже решили, все ее предположения построены на весьма зыбкой почве, — кивнул я. — Кстати, весьма любопытно, что Калпепер, как выяснилось, родом из Кента. Хотел бы я знать, где он расположен, этот Гудхерст? Вдруг рядом с деревенькой под названием Брейбурн? — От Кента до Йорка путь неблизкий, — равнодушно промолвил Барак. — Но сюда идет человек, который его проделал, — добавил он, заметив кого-то у меня за спиной. Я обернулся и увидел сержанта Ликона, торопливо шагавшего к нам. Судя по встревоженному лицу молодого солдата, он нес дурную весть. — Господи боже, какие еще беды на наши головы? — пробормотал я себе под нос. Приблизившись, сержант приветствовал нас салютом. Как и во время нашей прошлой встречи в трапезной, держался он холодно и отстраненно. — Я везде вас ищу, мастер Шардлейк, — произнес он. — Сэр Уильям Малеверер желает немедленно вас видеть. Сейчас он в камере сэра Эдварда Бродерика. — А что случилось с Бродериком? — спросил я, предчувствуя недоброе. События минувшей ночи заставили меня позабыть о собственных обязанностях по отношению к заключенному. — На его жизнь совершено еще одно покушение. ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ Приказав Бараку ждать меня в нашем временном жилище, я вслед за Ликоном двинулся к зданию, в котором поместили узника. — Как это произошло? — спросил я, едва поспевая за сержантом. — Редвинтер воспользовался разрешением сэра Уильяма и вышел из камеры, чтобы немного размяться, — не замедляя шага, ответил Ликон. — Незадолго до этого арестант поел под его наблюдением. А минут десять спустя после ухода Редвинтера стражники услыхали какой-то странный звук и догадались, что арестанта рвет. Они вбежали в камеру и обнаружили его на полу в луже блевотины. Бедняга едва дышал. Солдаты позвали меня. Я приказал немедленно принести пива и соли, смешал их и заставил арестанта выпить. При отравлениях это первейшее средство. Потом я послал за доктором Гибсоном. Сейчас он у заключенного. Сэр Уильям Малеверер тоже там. Он просто рвет и мечет. — Вы поступили чрезвычайно разумно, сержант. Ликон промолчал. Про себя я вновь отметил, что по какой-то неведомой причине от прежней его приветливости не осталось и следа. Мы миновали длинный коридор, шаги наши гулко отдавались по каменным плитам. Дверь в камеру Бродерика была открыта нараспашку, и оттуда доносился кислый запах рвоты. Несмотря на зловоние, в камере было полно народу. Двое солдат, стоя у постели Бродерика, поддерживали его в сидячем положении. Заключенный был смертельно бледен и, похоже, плохо понимал, что с ним происходит. Один из солдат открыл ему рот, давая доктору Гибсону возможность влить туда какого-то снадобья. Редвинтер понуро стоял в стороне. В глазах его, помимо злобы, я заметил отблески еще какого-то чувства. Возможно, то была растерянность. Малеверер, скрестив руки на груди, грозно хмурился. Он бросил на меня взгляд, не предвещавший ничего хорошего. — Где вас черти носили? — процедил он. — Я… я навещал мастера Ренна, сэр Уильям. — Выйдем отсюда, — приказал Малеверер. Редвинтер последовал было за нами, но Малеверер обернулся и рявкнул: — А вы оставайтесь на месте! Арестанта вновь пытались убить, — бросил он, когда мы оказались в коридоре. |
