|
И все же мысль о том, что я представляю серьезную угрозу для всемогущего Рича, льстила моему самолюбию. Вне всякого сомнения, Рич опасался, что я сумею выиграть дело. И мне надо сделать все, чтобы опасения эти подтвердились. Защищать интересы клиентов — мой первейший долг. И если я изменю этому, жизнь моя утратит всякий смысл. Подняв голову, я увидел, что старик проснулся и с любопытством смотрит на меня удивительно ясными голубыми глазами. Глаза эти превратились в щелочки, когда он улыбнулся. — Что, брат, похоже, сегодня у вас нет настроения работать? — Боюсь, вы правы, — со смехом ответил я. — Мне кажется, я никогда не видел вас прежде. Недавно приехали в Халл? — Я прибыл сюда вместе с королем и его свитой. — Ах, вот оно что. — Позвольте представиться — Мэтью Шардлейк. С этими словами я встал и поклонился. — Простите, что я не встаю, — откликнулся старик. — В мои годы это не так просто. Поверите ли, мне восемьдесят шесть лет. Зовут меня Алан Сванн. Барристер высшего разряда. Ныне удалился от дел, — добавил он с усмешкой. — Погода нынче такая, что, хочется нам рыться в книгах или нет, на улицу лучше носа не высовывать. — Да, осень выдалась на редкость ненастная. — Разве это ненастье? Вот, помню, в тысяча четыреста шестидесятом разразилась настоящая буря. В тот год еще состоялась битва при Уокфилде. — Вы помните битву при Уокфилде? — удивился я. — На память я пока не жалуюсь. Помню как сейчас, в Халл примчался гонец и сообщил, что герцог Йоркский казнен и голова его в бумажной короне выставлена над воротами Йорка. Отец мой был на седьмом небе от радости, он ведь поддерживал Ланкастеров. Да только в конце концов страну все равно захватили представители дома Йорков. — Я знаю. У меня есть друг, который живет в Йорке. Он рассказывал мне немало историй времен войны двух роз. — То были тяжелые времена, — изрек брат Сванн. — Очень тяжелые. Внезапно в голову мне пришла любопытная мысль. — Наверное, вы помните, как после смерти Эдуарда Четвертого трон захватил Ричард Третий. А дети Эдуарда, так называемые принцы Тауэра, исчезли бесследно. — Я же сказал, на память я не жалуюсь, — кивнул старик. — После того как Ричард взошел на трон, по стране поползли слухи, согласно которым брак Эдуарда Четвертого, брата Ричарда, был незаконным, — продолжал я. — Поговаривали также, что появление на свет самого короля Эдуарда было связано с некими туманными обстоятельствами и, возможно, он не имел законных прав на престол. Я не сводил глаз с брата Сванна. В 1483 году Джайлс был совсем мальчишкой, а этот живой осколок древности — мужчиной лет тридцати. Возможно, его память хранила множество интересных сведений. Старый законник молчал. Тишину нарушали лишь завывания ветра в трубе да потрескивание дров в очаге. В какое-то мгновение мне показалось, что брат Сванн, позабыв мой вопрос, вновь погрузился в дрему. — В течение долгих лет об этом предпочитали не вспоминать, — внезапно повернулся ко мне старик. — Как говорится, все это давно быльем поросло. — Но я чрезвычайно интересуюсь событиями минувших лет. Как и мой друг из Йорка. Кстати, это он рассказал мне о слухах, связанных с королем Эдуардом. Обманывая старика, я испытывал легкие угрызения совести; однако вызвать его на разговор было необходимо. |
