|
Меньше недели, если она будет нам благоприятствовать. В любом случае, мы окажемся в Лондоне раньше, чем король. — А как себя чувствует Бродерик? — осмелился спросить я. — Превосходно. Мои попечения явно пошли ему на пользу. Он вздумал было отказываться от еды, но я быстро нашел на него управу. Сказал, если он не прекратит эти фокусы, я прикажу вставить ему в глотку клистирную трубку и кормить насильно. Так что теперь он разжирел, словно рождественский каплун. Малеверер самодовольно улыбнулся и погладил бороду. — Кстати, гонец недавно привез мне письмо из Лондона. Бернард Лок не стал запираться. Он признался, что Дженнет Марлин действовала по его наущению. — И как только ему удалось превратить эту женщину в столь покорное орудие своих замыслов? — тихо проронил я. — Вы же сами знаете, она была влюблена в него как кошка, — пожал могучими плечами Малеверер. — А он полностью подчинил ее своей воле. Он знал о существовании шкатулки с документами, опасными для короля, и приказал своей невесте похитить ее. Ради того, чтобы выполнить его приказ, она была готова на все, даже на убийство. Лок признался также, что велел Марлин уничтожить документы, а не везти их в Лондон. Хотя в свое время он получил распоряжения, согласно которым в случае провала северного восстания ему следует доставить бумаги в столицу, где за ними явится один из заговорщиков. Своей невесте Лок заявил, что раскаивается и потому желает уничтожить документы, которые могут посеять в стране раздор и смуту. Но в Тауэре он не стал кривить душой и признал, что хотел избавиться от бумаг ради спасения собственной шкуры. — Так я и думал, — с непроницаемым видом кивнул я. — Как видно, среди бумаг было письмо, обращенное к Олдройду. В нем содержалось приказание передать содержимое шкатулки Локу и подробно описывалась его внешность. Однако о том, что вместо Лока к стекольщику может явиться женщина, в письме не говорилось ни слова. Поэтому стекольщик и заартачился, и нашей отчаянной Марлин пришлось его убить. Сами понимаете, письмо, которое она уничтожила вместе с другими документами, служило сокрушительной уликой против ее жениха. — А он… Прежде чем вопрос сорвался с моих губ, я с содроганием подумал о том, каким способом был вырван у Лока ответ на него. — А он назвал имена других заговорщиков? — Нет. Вероятно, он попросту их не знает. Эти негодяи отнюдь не глупы. Я уже говорил вам, что их организация представляет собой множество ячеек и каждый ее член знаком лишь с несколькими своими сообщниками. К тому же Лок не имел представления о том, что именно помимо опасного для него письма содержалось в шкатулке. Знал лишь, что эти документы обладают чрезвычайной важностью. В Лондоне он был связан с неким мерзавцем, который ныне пустился в бега. Скорее всего, сейчас он в Шотландии, вместе с королем Джеймсом строит планы, как навредить Англии. Лок рассказал лишь, что ему было предписано передать шкатулку некоему барристеру, который явится к нему сам. — Барристеру из Грейс-Инна? — Об этом Локу ничего не известно. По крайней мере, так он заявил, и, думаю, он не стал бы запираться. Малеверер поджал губы. — Но мы непременно найдем этого барристера. Даже если для этого понадобится посадить в Тауэр всех законников родом из северных графств. «В том числе и племянника Ренна», — мысленно добавил я, и сердце сжалось от дурного предчувствия. — А как Бернард Лок принял известие о гибели своей невесты? — Он отказывался в это верить. |
