|
— А как Бернард Лок принял известие о гибели своей невесты? — Он отказывался в это верить. До тех пор, пока тюремщик не показал ему обручальное кольцо, которое я снял с ее пальца и отослал в Лондон. — Лок очень горевал? — Кто его знает, — пожал плечами Малеверер. — Меня его переживания ничуть не волнуют. Неожиданно он встал, пересек комнату и, остановившись рядом, воззрился на меня с высоты своего огромного роста. Я ощутил на своем лице его несвежее дыхание. — Держите язык за зубами, ясно? — процедил Малеверер. — Вы работали на лорда Кромвеля, следовательно, знаете, что молчание — золото, а болтливость — большой порок. — Знаю, — кивнул я. Мысли мои крутились вокруг Мартина Дейкина. Если до сих пор ему удавалось избежать неприятностей, то ныне они неминуемо на него обрушатся. Как и на всех прочих законников, практикующих в Гарден-Корте. Малеверер, прищурившись, сверлил меня глазами. На губах его играла столь знакомая мне зловещая улыбка. — Кстати, на корабле вы сможете наслаждаться обществом еще одного своего доброго знакомого, — промолвил он. — Сэра Ричарда Рича. — Неужели он расстался с королем? — Да, ему тоже необходимо попасть в Лондон как можно скорее. Малеверер вновь растянул губы в улыбке. — Кстати, вы вняли советам сэра Ричарда и отказались от того злополучного дела? — Нет, сэр Уильям. — Что ж, надеюсь, вы знаете, что делаете, — изрек Малеверер. В порт мы явились заблаговременно. Впервые за все время нашего пребывания в Халле утро выдалось ясным и безветренным. На небе светило солнце, морские птицы с криками носились над водой. Корабль мы увидали издалека — то была впечатляющих размеров каравелла с огромными квадратными парусами, позволявшими развить большую скорость. Корма корабля поднималась над водой футов на двадцать. Подойдя ближе, мы прочли на боку название — «Неустрашимый». Заделанные отверстия для пушечных дул свидетельствовали о том, что корабль был прежде военным. По всей вероятности, каюты для пассажиров располагались на нижней палубе и были устроены со всеми возможными удобствами. Однако на причале толпилось еще с полдюжины богато разодетых чиновников в сопровождении слуг, и я понял, что нам на удобные помещения рассчитывать не приходится. Среди чиновников я заметил и Рича, и Малеверера, однако ни один из них не удостоил меня даже взглядом. Мы остановились поодаль, ожидая, когда нам будет разрешено подняться на борт. Джайлс, опираясь на палку, с любопытством разглядывал судно. Не желая преждевременно расстраивать старика, я так и не рассказал ему об опасности, нависшей над племянником. Тамазин стояла рядом с Бараком, готовая в любую минуту поддержать его, ибо он все еще сильно хромал. — Все готово к отплытию, — повернулся Джайлс к Бараку и Тамазин. Барак молча кивнул, Тамазин натянуто улыбнулась. Внимание мое привлекла карета, прогрохотавшая по причалу. Под прицелом любопытных взглядов из кареты вышел сержант Ликон и еще два солдата в красных мундирах. За ними последовал Редвинтер, обеспокоенно озиравшийся по сторонам. И наконец еще два солдата вывели Бродерика. На узнике был широкий плащ, однако я заметил, что он придерживает правой рукой левую и при каждом движении морщится от боли. «Всего несколько минут на дыбе — и рука у человека повисла как плеть», — пронеслось у меня в голове. |
