|
Ох, и подвел же этот чертов Редвинтер нас с Билли! — горестно вздохнул толстяк. Свернув за угол, я увидел Барака, который стоял у письменного стола в обществе юного Билли. Сердце мое радостно подскочило. От вчерашней растерянности Джека не осталось и следа; судя по его бодрому и самоуверенному виду, ему удалось добиться успеха. Впрочем, стоило ему увидеть меня, он изменился в лице. — Господи боже! — взревел он. — Что вы с ним сделали, канальи! Да я вас… — Мы тут ни причем, — перебил его толстяк. — Его пытали по приказу сэра Джейкоба. Мой вам совет — берите его и увозите отсюда подобру-поздорову, пока архиепископ не передумал. — У нас и так хлопот полон рот, — вставил Билли. — Говорят, вскоре прибудет здоровенная барка с новыми заключенными. — Ничего, камер на всех хватит, — буркнул толстяк. Барак сжал мою руку. — Сколько зубов вам вырвали эти сукины дети? — Всего один. — Идемте отсюда быстрее. В Хэмптон-Корт мы доберемся по реке. Дождь льет как из ведра, но я захватил для вас плащ и одеяло. Кстати, вот ваши вещи. И он протянул мне кинжал, кошелек и печать Кранмера, отобранные при обыске. — Вы не собираетесь снять с него цепи, болваны? — обратился Барак к тюремщикам. — Сейчас снимем, — невозмутимо откликнулся толстяк. Отобрав ключ из связки, висевшей у него на поясе, он, пыхтя, наклонился и освободил сначала мои ноги, потом — левое запястье. Когда дело дошло до правого, тугого наручника, ключ отказался поворачиваться. — Что за проклятье такое, — пробормотал тюремщик. — А вы поплюйте на ключ, — посоветовал Барак. Тюремщик последовал совету, но справиться с ключом ему так и не удалось. — Похоже, вам придется носить этот браслет до гробовой доски, приятель, — усмехнулся он. Барак нагнулся и осмотрел наручник. — Проржавел насквозь, — сообщил он. — Тут без инструментов не обойдешься. Дома я избавлю вас от этого украшения. Но только как вы предстанете перед архиепископом, волоча за собой трехфутовую цепь? Снимите хотя бы этот замок, — повернулся Барак к тюремщикам. Наручник был соединен с цепью при помощи крошечного замка. Толстяк, ворча, вновь принялся копаться в своей связке. Наконец он нашел подходящий ключ, отпер замок, и цепь со звоном упала на пол. До сей поры я наблюдал за его действиями совершенно безучастно и только облизывал свои потрескавшиеся и вспухшие губы. Но, освободившись от цепи, я неожиданно для себя самого разразился рыданиями, которые эхо разнесло под низкими сводами. Барак бережно взял меня за руку и повел вверх по лестнице через главный холл. На этот раз мне было совершенно наплевать, что солдаты видят меня в столь неприглядном обличье. Задавать вопросы не было сил; я лишь покорно ковылял вслед за Бараком. Мы спустились по ступеням Белой башни, и я ощутил под ногами мягкую траву, а на лице — дождевые струи. Вскоре мы вновь оказались у ворот Изменников, через которые я попал в Тауэр. Там нас ожидали лодка, солдат и лодочник в ливрее слуг Кранмера. Проливной дождь вспучил поверхность Темзы, превратив ее в тысячи маленьких водоворотов. Лодочник протянул руку, чтобы помочь мне сесть. — Осторожнее, ему здорово досталось, — предупредил Барак. Мы опустились на скамью, и лодочник взялся за весла. Барак накинул мне на плечи одеяло. |
