|
Даже я не осмелюсь выступить против Рича. Расположение, которое питает к нему король, чрезвычайно велико. — Что ж, Рич победил и может пожинать плоды своей победы. — Вы работали на лорда Кромвеля, мастер Шардлейк, — изрек архиепископ. — И значит, вам известно, что сильные мира сего избавлены от необходимости соблюдать закон. Я счел за благо не ответить. — Итак, вы действительно ничего не знаете об отношениях королевы и Франциска Дерема? — вполголоса осведомился Кранмер. — Ровным счетом ничего, милорд. Клянусь. — Дерем заключен в Тауэр. Его подвергнут пыткам. Архиепископ прикусил губу. — Вы сами понимаете: это необходимо. — Я видел его на барке, которая вошла в ворота Изменников. Его и нескольких придворных дам королевы. — Я лично допрашивал королеву. Наружу вышли доселе неизвестные обстоятельства. Были упомянуты имена других мужчин, которым удалось добиться ее расположения. «Наверняка несчастная ветреница уже рассказала о своем флирте с Калпепером», — пронеслось у меня в голове. Я взглянул на Кранмера, опасаясь новых вопросов, но он лишь покачал головой. — Распущенность этой женщины воистину не знает границ, — произнес он с горестным вздохом. — В результате ее недостойного поведения король оказался в крайне неловком положении. Пока он отказывается верить в измену жены. Но вскоре ему будут предоставлены неопровержимые свидетельства. — Если королева впадет в немилость, ее дядя, герцог Норфолкский, бесспорно, утратит свое влияние на короля, — осмелился заметить я. — А вместе с ним — вся партия приверженцев старых религиозных традиций. Кранмер кивнул. «Этот человек осуждает грязные средства борьбы, которые при дворе в большом ходу, — подумал я. — Но если они необходимы для достижения его собственных целей, он отнюдь их не чурается. Пока королевская чета путешествовала, он упорно готовил падение Кэтрин Говард». — Вы правы, влиянию Говардов придет конец, — безучастно проронил архиепископ. — В стране есть другие знатные семьи, более расположенные к реформам. Сеймуры, Дадли, Парры. Да, Парры, — повторил он задумчиво. — Возможно, теперь король не будет столь глух к их мнению. — А королева? Ее ожидает смерть? — Полагаю, эта женщина вполне заслуживает смерти, — изрек архиепископ, не сводя с меня своих непроницаемых голубых глаз. — Но пока об этом не следует говорить за пределами Хэмптон-Корта. Вы меня поняли? — Да, ваша светлость. Я заметил, что взгляд Кранмера упал на мое запястье. Рукав, задравшись, обнажил наручник и растертую до крови руку. — Поверьте, мастер Шардлейк, я весьма сожалею о том, что вам пришлось невинно пострадать, — сказал он с искренним сочувствием. — Вы получите денежную награду, намного превышающую ту, что полагалась вам за выполнение ваших обязанностей. — Но Бродерик… — Я знаю, вы не имели возможности предотвратить его гибель, — нахмурившись, махнул рукой Кранмер. — Никто из нас и предположить не мог, что Редвинтер лишится рассудка. — Полагаю, этот человек давно уже находился во власти безумия. — Да, его усердие порой граничило с жестокостью. Но, думаю, это происходило потому, что он всеми силами души ненавидел врагов истинной веры и страстно желал искоренения всяческой ереси. |
