|
— Мы с рикордером заняты чрезвычайно важным делом. Готовим дар, который будет преподнесен королю в пятницу. Я представился и объяснил, что мне поручено расследование гибели стекольщика, которая произошла при неясных обстоятельствах. — Мне позволено действовать по собственному усмотрению, однако я считаю нужным сообщить о случившееся коронеру Йорка. Возможно, он окажет мне какую-либо помощь, — добавил я с надеждой. — Я знал Питера Олдройда, — нахмурившись, произнес мэр. — Два года назад он возглавлял гильдию стекольщиков. Разумеется, городские власти примут участие в расследовании. — Если смерть произошла во владениях короля, расследование находится в ведении королевского коронера, — подал голос второй чиновник. — Уильям Танкерд, рикордер, — представился он, протянув мне руку. При этом по губам его скользнула улыбка, но взгляд оставался холодным и настороженным. — Мэтью Шардлейк, стряпчий из Лондона, — представился я. — Господи боже, видно, я уже не имею никакой власти в своем городе, — с обидой проворчал мэр. Он сокрушенно вздохнул и махнул рукой в нашу сторону. — Уведите отсюда джентльменов, Танкерд. Посторонним не следует находиться рядом с этим золотом. Сообщите им все, что их интересует, и возвращайтесь. Надеюсь, вы не заставите ждать себя слишком долго. — Вы должны извинить неучтивость мэра Холла, — произнес мировой судья, когда мы оказались за пределами комнаты. — Сейчас у нас столько хлопот, что мэру не до любезностей. С горожанами просто беда. Представьте себе, несмотря на все наши запреты, они по-прежнему выливают помои прямо на улицы и не желают убирать мусорные кучи. — Мне очень жаль, сэр, что мы отвлекаем вас от дел. Но если вы сообщите, где найти коронера… — Боюсь, господина Сайкса сегодня нет в городе, — покачал головой мировой судья. — Он уехал в Эйнсти, дабы провести там дознание. — Но может, вам известно, где жил мастер Олдройд? Необходимо сообщить о несчастье его семье. — Все городские стекольщики живут на Стоунгейт. Это неподалеку отсюда. Улица начинается за церковью Святой Елены. А Олдройд, если память мне не изменяет, жил сразу за церковным кладбищем. — Благодарю вас, сэр. Мы безотлагательно отправимся туда. Рикордер кивнул. — Будьте осторожны, — предостерег он, метнув в меня внимательный взгляд. — После упразднения монастырей многие стекольщики лишились работы. И они не слишком расположены к жителям южных графств. Выйдя из ратуши, я увидел на другой стороне площади старинную церковь, украшенную прекрасными витражными окнами. Прохожий подтвердил, что узкая улочка, которая начиналась сразу за церковью, носит название Стоунгейт. С одной ее стороны тянулась ограда церковного кладбища, с другой — ряд высоких домов, верхние этажи которых выступали далеко вперед, закрывая тусклое серое небо. Многие дома были украшены вывесками с изображениями застекленных окон; из мастерских доносились стук и звон. Наконец кладбище кончилось. — Наш стекольщик жил где-то здесь, — сказал Барак. Я остановил прохожего, мужчину средних лет с квадратным лицом и темными волосами, выбивавшимися из-под белой шапки, и спросил, не знает ли он, где дом мастера Олдройда. — А зачем он вам сдался? — осведомился прохожий, смерив меня весьма неприветливым взглядом. |
