|
— Люди, ответственные за организацию королевского путешествия, продумали все вплоть до мелочей, — сказал я. — Слуги уже прибыли в Йорк, дабы позаботиться об удобствах высоких особ. Мы имели случай познакомиться с юной девицей, которая покупала имбирь и корицу, необходимые для любимого печенья королевы. И я рассказал Ренну о нашей встрече с Тамазин Ридбурн. Старик с усмешкой взглянул на Барака. — Насколько я понял, эта девица хороша собой? — Очень хороша. И тут меня словно что-то кольнуло. Я вспомнил, что, по словам девушки, она отпустила слугу в лавку, дабы тот купил себе материю на новый камзол. Однако слуга появился с пустыми руками. Впрочем, я сразу же отбросил эту мысль, как не стоящую внимания. — Что ж, пора приступать к работе, — изрек Ренн. — Краткость и внятность — вот основное, что требуется от нас при изложении. Сегодня нам надо покончить с этим делом во что бы то ни стало. — Разумеется, — кивнул я. — Нам вовсе ни к чему возбуждать недовольство в конторе лорда-камергера. Да и сэра Уильяма Малеверера лучше не сердить. — Хотя Малеверер и происходит из старинного йоркширского рода, он в полной мере заслуживает звание невежи, — нахмурившись заметил Ренн. — Все, кто был назначен в Совет северных графств после «Благодатного паломничества», не отличаются высокими моральными устоями. По большей части это местные дворяне, которые не принимали участия в мятеже и ныне гордятся своей верностью королю и церковным реформам. Но на самом деле у них нет никаких религиозных убеждений. Власть и высокое положение — вот единственная религия, которой они служат. Поэтому все они так грубы и надменны. Но скажите мне, сэр, как вам понравились новые здания, возведенные в аббатстве? — Это нечто потрясающее. Несколько сотен работников сейчас заканчивают возведение грандиозных павильонов, а художники украшают их всеми возможными способами. Кстати, когда был упразднен монастырь? — Два года назад. Аббат Торнтон написал Кромвелю письмо с просьбой сохранить монастырь, а если это невозможно, предоставить ему земли и пенсию. Он получил и то и другое, — сообщил Ренн с косой ухмылкой. — Да, настоятели больших монастырей, как правило, имели порочную склонность к стяжательству. — Ныне аббатство Святой Марии является собственностью короля, и даже бывший дом аббата носит название королевского особняка. — Ренн задумчиво потер лоб. — Возможно, во время королевского визита будет объявлено, что королева ожидает дитя. — Вне сомнения, король будет очень рад второму наследнику. Пока у него только один сын. — Да, королям необходимо много наследников, — с улыбкой изрек Ренн. — Родословная помазанников Божьих уходит в глубину веков. Именно они определяют дух королевства, они стоят на верхней ступени лестницы сословий, которая объединяет жителей государства, предоставляя каждому определенное место. — А мы, стряпчие, застряли где-то посередине этой лестницы, постоянно мечтаем подняться вверх и боимся сорваться вниз, — усмехнулся я. — Вы правы, — рассмеялся Ренн и сделал рукой широкий жест. — Каждому охота подняться выше, но зачастую все усилия оказываются тщетными. В этом нет большой беды, главное, чтобы ступени государственной лестницы оставались прочными и следовали друг за другом в раз и навсегда заведенном порядке. Иначе нас ждет великий хаос. Но, хотя я и противник смешения сословий, я частенько обедаю за одним столом со старушкой Меджи и позволяю ей погреть старые кости в гостиной у очага, — добавил он с видом заговорщика. |
