– Будет здорово, обещаю! И кстати… милое платье. Непривычно видеть тебя в таком. Решила сменить стиль?

– Решила примерить образ хорошей девочки. Мне не понравилось.

– О… вот как. Так тебя ждать? Ты ведь придешь, правда?

Адам покраснел еще сильнее, а я усмехнулась. Конечно, я не собиралась присутствовать на никчёмном сборище сокурсников, но почему бы не подразнить симпатичного парня?

Не ответив, я ступила на одну из трех десятков академических лестниц. Эта вела в корпус привилегированных студентов, которые могли позволить себе подобные апартаменты. Мои располагались почти на самом верху, и необходимость каждый раз преодолевать множество ступеней с лихвой компенсировалась комфортом комнаты. А еще шикарным видом с высоты башни.

Поднявшись, я сбросила у порога туфли на высоких каблуках и опостылевшее платье, с наслаждением потянулась и босиком пошла по пушистому белоснежному ковру. Мои апартаменты в Аннонквирхе состояли из небольшой гостиной с камином, уютной спальни и белоснежной ванной комнаты. А еще у меня имелась узкая терраса, выходить на которую было строжайше запрещено. И на которую я, конечно, выходила с первого дня заселения.

Вот и сейчас распахнула высокое стрельчатое окно и помахала черному ангелу.

– Привет, Люций!

Конечно, он не ответил, ведь он был всего лишь изваянием, одним из сотен ангелов, украшавших город. Ну или, возможно, Люций до сих пор обижался, что я выкрасила его чудесные белые крылья в черный цвет. Случилось это на первом курсе под покровом ночи и после очередного выматывающего душу сна, когда я балансировала между желанием прыгнуть с парапета или сделать что-нибудь гадкое. Конечно, я выбрала второй вариант и покрасила ангела, решив, что мою комнату может охранять только падший посланник небес. Получилось, на мой взгляд, отлично. Акриловая краска красиво поблескивала в свете звезд, и ее не смог отодрать никто из представителей орущего руководства Академии.

Несколько дней они совещались, что делать с двумя отступниками – варварски разукрашенной статуей и радостно улыбающейся ученицей, ничего дельного не придумали и решили махнуть на нас обоих рукой. В конце концов, я была той самой «Кассандрой из Касла», так что дегтярные мраморные перья и потеки черноты на лице статуи – это не худшие неприятности, которые я могла принести этому месту. Мне влепили парочку штрафов и оставили в покое.

Зато Люций с тех пор радует мой взор смоляными крыльями, которые на мой взгляд выглядят просто божественно!

– Ладно, можешь не разговаривать со мной, – милостиво разрешила я молчащей статуе. – Но не ври, что тебе не нравится новый образ! Тебе так гораздо лучше, уж поверь! У меня, между прочим, идеальный вкус! Или тебя не устраивает имя Люций? Брось, это имя лучшего их худших. Ну или наоборот. И тебе идет черный!

Довольная состоявшейся беседой, я вернулась обратно в тепло. Поджимая озябшие ноги в шелковых чулках, прошлась по комнате, размышляя, чем лучше заняться: сразу отправиться в пенную ванну, чтобы расслабиться в ней, умасливая тело маслами и жемчужной пудрой, или сначала перекусить. Аппетита снова не было, поэтому я решила ограничиться расслабляющим водным массажем. Может, сегодня он поможет мне уснуть.

Конечно, Анне Левкой я наврала с три короба, но не насчет своих снов, Август мне действительно больше не снился. Спустя год кошмары оборвались, словно их и не было вовсе. Мозгоправы и душеведы утверждали, что это хороший знак. Я с ними не спорила, потому что быстро поняла, что толку от споров нет. Как и от самих мозгоправов и душеведов.

Сбросив на пол дурацкое платье и оставшись лишь в тонкой шелковой сорочке, я взяла со столика свежую газету с новостями империи и пробежалась взглядом по заголовкам.

«Ассоциация продавцов подала иск на Раменское садоводство, которое доставило партию «сонных» яблок.