Я нахмурилась, стараясь не смотреть на сапфир. Ну почему, почему он такой красивый! Чертов камень просто притягивал мой взгляд и пленил душу! У меня даже руки задрожали от желания взять его! Проклятый Дамир знал мои слабости.

– На мне уже надеты серьги, – сделала я еще одну попытку устоять перед искушением. – А надевать сразу и серьги, и подвеску – признак дурного вкуса!

– Тогда мы оставим серьги здесь.

Дамир, смущенно улыбнувшись, потянулся и осторожно вытащил из моей левой мочки петельку. Его пальцы задели мою щеку, и я заметила, как дернулось мужское горло. Сняв серьги, он положил их в коробку и достал подвеску. Протянул руки, чтобы надеть, но я забрала украшение и сделала это сама. Замочек щелкнул на шее, и синий камень расположился в ложбинке груди.

Безумно красиво!

– Спасибо, Кэсс.

Дамир выглядел таким довольным, словно это он получил подарок. Что ж, если мой куратор решил таким образом восстановить мир между нами, то не буду противиться. Вкус у Дамира всегда был отменным, и он точно знал, чем меня порадовать.

Все еще улыбаясь, Дамир завел мотор и медленно выехал за ворота Аннонквирхе.

За годы проведенные в Старограде я так и не удосужилась посетить знаменитый Люпьенский театр. Монументальное строение располагалось в центре города и напоминало одновременно древний храм, таинственный замок и роскошный дворец. Перед центральной лестницей высилась высеченная из мрамора десятиметровая статуя Святой Агапены – покровительницы искусства.

Мы поднялись в фойе, и услужливый камердинер с поклоном забрал мою шубу и пальто Дамира. Зеркальные стены отразили наши фигуры, и на мгновение мелькнула мысль – как хорошо мы смотримся вместе. Высокий и широкоплечий молодой мужчина в смокинге – и тонкая девушка, облаченная в белое, с синим сердцем на груди…

Я отвернулась. Зеркала, как и Маски, тоже показывают лишь внешнее и зачастую – ненастоящее.

Фойе и лестницы, устланные дорожками, сияли и переливались от света многочисленных хрустальных люстр, а еще – драгоценных нарядов и украшений гостей. Из-за красного и золотого убранства театр напоминал роскошную бархатную шкатулку столичной модницы, до верха набитую блестящими камушками.

Многочисленные гости уже прогуливались по искусно украшенным коридорам и собирались в залах. Вышколенный дворецкий сопроводил нас с Дамиром в гостиную для особо важных гостей, миротворцев и Совершенных. Здесь за бокалом игристого вина можно было насладиться звуками арфы и дождаться начала представления.

Но меня великолепное убранство театра не волновало, я вертела головой, высматривая среди парчовых сюртуков и бархатных камзолов профессора Хакала. Больше всего я боялась, что прославленный ученый окажется нелюдимым затворником и проследует в свою ложу по тайному коридору, минуя остальных гостей. Но к счастью, мои опасения оказались напрасными. Альберт Хакал топтался в кругу почитателей, поблескивая огромными круглыми очками в черепаховой оправе. На вид ему было около пятидесяти, но выглядел он бодрым и совершенно здоровым, хотя я точно знала, что возраст профессора уже перевалил за сотню лет. Но Совершенство означает не только выдающиеся способности, но и долголетие. Дух Совершенного исцеляет тело, раз за разом обновляет органы, ткани и нервную систему. Дух латает любые прорехи организма. Потому что именно Дух – основа всего.

Профессор Хакал при желании мог бы выглядеть и юношей, но вероятно, считал подобный образ слишком легкомысленным. Или, как и многим ученым, ему было плевать на внешнюю красоту, а тело он воспринимал просто оболочкой и требовал от него лишь удобства и выносливости.

На миг я застыла, рассматривая Совершенного.