— Но этого пока еще очень мало, — перебила его принцесса Текла.

— Я и тем доволен, — возразил Лотарь.

Клодина между тем приветливо обратилась к графине Морслебен и что-то сказала ей. Та, ответив, отвела в сторону свои веселые карие глаза.

Клодина удивленно замолкла. Напротив сидела маленькая принцесса и вызывающе смотрела на нее. Клодина спокойно и вопрошающе посмотрела в дерзкие черные глаза своими голубыми глазами. Тогда темная головка отвернулась, и презрительная гримаска искривила полные губки принцессы.

— Девушки, вы бы сыграли в крокет, — предложила герцогиня. — Остальные присутствующие присоединятся к игре. Милая Клодина, проводите принцессу Елену и фрейлейн Морслебен и велите вбить еще ворота.

Клодина встала.

— Извините, ваше высочество, благодарю! — сказала принцесса Елена. — Я несколько устала.

Она откинула голову на спинку качалки и стала качаться; графиня, по примеру своей повелительницы, тоже села. Клодина совершенно спокойно сделала то же самое.

Подали мороженое, чай, кофе в маленьких севрских чашечках. Пришли с игральной площадки мужчины и приветствовали гостей. Принесли колотый лед. Клодина заметила, что за ее стулом стоят Пальмер и ротмистр Риклебен. Она обернулась к последнему и заговорила — зная его сестру по пансиону, она спросила, как та поживает. Он подробно рассказал о ее замужестве и о счастье, которое она нашла, вопреки ожиданиям: несмотря на стесненные обстоятельства, маленькие средства, она была весела и довольна.

— Да, — согласилась молодая девушка, — можно быть счастливой в своем доме и при самых трудных обстоятельствах.

— Лучшим примером являетесь вы сами. Совиный дом — идиллия, греза, которую вы оберегаете, как фея довольства, — вмешался Пальмер. — Конечно, сознание, что это только временно, помогает волшебству; легко быть довольной, когда видишь в будущем храм счастья.

Клодина посмотрела на него вопросительно. Он со значением улыбнулся и взял со стола стакан со льдом.

— Немного туманно, господин фон Пальмер, я вас не понимаю, — сказала Клодина.

— Правда? Ах, милостивая государыня, при вашей блестящей проницательности вы здесь, должно быть, чувствуете себя совсем как дома, — уклонился он. — Надо надеяться, что скоро вы совсем переселитесь в жилище ваших предков. Я думаю, что постоянные поездки взад и вперед должны быть утомительны, в особенности теперь, когда устраиваются празднества в Альтенштейне и Нейгаузе.

— По несчастью, господин фон Пальмер, я снова не понимаю смысла ваших слов.

— Так смотрите на них, как на пророчество, фрейлейн! — сказал звонкий голос, и наследный принц, красивый двенадцатилетний мальчик с выразительными глазами матери, пододвинул к Клодине свой табурет. — Пророки всегда говорят туманно, — добавил он.

— Браво, ваше сиятельство! — воскликнул, смеясь, Пальмер.

— Я бы желал, чтобы господин фон Пальмер предсказал верно, — продолжал принц, любуясь Клодиной со смелостью, свойственной его возрасту. — Вы могли бы совсем переехать к маме, она еще вчера говорила папе, как было бы хорошо, если бы вы не каждый день уезжали…

Пальмер все еще улыбался.

— Я не могу этого, ваше высочество: у меня есть обязанности, — спокойно отвечала Клодина, — иначе я бы охотно жила в милом Альтенштейне!

— Это великолепное поместье, — сказал ротмистр. — Как прекрасны здесь сад и оранжерея!

— Это была страсть моего дедушки, — грустно заметила Клодина.