— Вы с вашим братом, когда были маленькими, и с другими детьми играли в «разбойников и принцесс»? — спросил он, не отрывая глаз от молодой девушки.

— Там, внизу, — отвечала она, — и около стены, в которой маленькая дверь, из нее мы делали нападения!

— Господин ротмистр, — громко сказала принцесса Елена, — я бы хотела теперь сыграть партию в крокет. Пойдемте, Исидора!

Графиня и ротмистр поднялись и пошли на лужайку; принцесса Елена еще стояла в нерешительности.

— Барон, — обратилась она к Лотарю, и в голосе ее зазвучала просьба, — не примете ли вы участие в игре?

Он встал и наклонил голову в знак согласия.

— Ваша светлость уже назначили всех для партии? — спросил он.

— Зачем? Ведь нас двое против двух.

— Не больше двух? Так, ваше высочество, — обратился он к наследному принцу, — принцесса Елена желает играть в крокет. Я знаю, как вы любите эту игру.

Ножка принцессы стала нетерпеливо топтать траву.

— Очень сожалею, — серьезно ответил принц, — фрейлейн фон Герольд только что обещала мне указать место, где я могу построить с братом крепость. Это для меня интересно.

Барон улыбнулся. Он постоял минутку, глядя, как принц с важностью подал Клодине руку.

Герцогиня с изумлением посмотрела вслед молодой девушке, уходившей с мальчиком.

— Почему фрейлейн фон Герольд не играет? — спросила она.

— Ваше высочество, принцесса Елена только что выбрала себе партнеров, — ответил он.

— Пожалуйста, барон, пойдите вслед за вашей кузиной, передайте мои извинения в том, что забыли пригласить ее, и, если возможно, верните ее. Гувернер наследного принца подойдет сюда и заменит вас.

Барон поклонился и пошел извиниться перед принцессой Еленой и передать молоток гувернеру, приятному, но чрезвычайно застенчивому молодому человеку. Потом он медленно и не оборачиваясь пошел вслед за кузиной. Нос старой принцессы побледнел и заострился во время этого разговора.

— Извините, ваше высочество, — сказала она и со звоном поставила чашку на стол. — Елена, конечно, не хотела обидеть фрейлейн, и ничего дурного не думала. Она очень любит ваше высочество. Но ее честное сердце всегда… не может…

— Я не вижу, при чем тут честность, тетя, — возразила герцогиня, и щеки ее вспыхнули.

Фон Пальмер посмотрел на герцога, который не обратил внимания на этот разговор. Его высочество играл моноклем и серьезно смотрел вслед удалявшейся молодой девушке, которую принц доверчиво держал под руку, задавая ей всевозможные вопросы. Они исчезли за густыми кустами жасмина; герцог медленно повернул голову и встретил взгляд принцессы Теклы; глаза ее горели сильнее, чем обычно, худое лицо выражало злорадство и неудовольствие.

— Он рано начинает ухаживать, — сказал герцог, — мальчик весь огонь и пламя.

— У него хороший вкус, — весело ответила на шутку герцогиня.

— Это у него от отца, — послышался голос старой принцессы, и любезно-язвительная улыбка мгновенно сменила неудовольствие. Она приняла самый безобидный вид и подвинулась на стуле.

Герцог вежливо снял шляпу и поклонился ей.

— Да, глубокоуважаемая тетушка, я всегда с большим удовольствием смотрел на красивых женщин, чем на безобразных. Если вы находите, что это свойство перешло от меня к наследному принцу, вы делаете меня счастливым. Благодарю вас!

Острое лицо Пальмера засветилось от удовольствия. Если бы Берг могла это слышать! Принцесса Текла начала нервно дергать носовой платок; герцогиня бросила умоляющий взор на мужа: она знала его антипатию к тете Текле.