Глаза принцессы Елены блеснули: она заметила, что он побледнел.

— Так я пойду к ней, если позволишь, — сказала Беата.

— Тогда тебе придется отправиться в Альтенштейн: ты едва ли найдешь ее в Совином доме.

— Я поеду к ней сегодня вечером, когда она будет дома, и не вернусь без ее согласия.

— Вам, кажется, не повезло, барон, — вступила в разговор принцесса с мрачно блестевшими глазами. — По словам мамы, герцог почти наверное лишит праздник своего присутствия. Ее высочество только что прислала ей записку относительно туалетов и с огорчением сообщила это.

На лбу барона вздулась жила, но ничто больше не изменилось в его лице; он внимательно смотрел на садовников, которые прикрепляли белые с красным флаги.

— Это довольно красиво, — спокойно сказал он, — вы не находите, ваша светлость?

Принцесса кивнула.

— Почему нет цветов вашего дома? — спросила она с чарующей улыбкой. — Попеременно красное с желтым и красное с белым.

— Я не люблю это сочетание, — возразил он, — оно слишком вычурно.

В этот день Клодина после полудня подошла к столу брата, чтобы проститься с ним.

— Ты позаботилась о моем отказе?

— Да, о твоем и моем тоже. До свидания, Иоахим.

— И о твоем? — с изумлением спросил он.

— Да, я не люблю подобных праздников; не сердись, Иоахим.

— Сердиться? Я только не понимаю тебя: ты очень огорчишь Беату.

По губам Клодины скользнула легкая усмешка.

— О, думаю, я скоро успокою ее… Иоахим, оставь меня здесь, ты не представляешь себе, как я радуюсь тем дням, когда после обеда остаюсь здесь и провожу вечер под дубом с тобою.

Он протянул ей руку.

— Как хочешь, Клодина. Ты знаешь, я согласен со всем, что ты делаешь.

Клодина сошла вниз, поцеловала на прощание девчурку, которая шила куклам платья под надзором Иды, и заглянула в комнату фрейлейн Линденмейер. Старушка спала в своем кресле. Клодина тихо затворила дверь и через вестибюль прошла в сад; перед воротами стоял герцогский экипаж. Меньше чем через полчаса она уже сидела в альтенштейнском парке под дубом и читала герцогине сочинение Иоахима «Весенние дни в Испании», где история его любви сплеталась с поэтическими описаниями прекрасной природы этой страны.

— Клодина, — перебила ее герцогиня, — она, должно быть, была необычайно обворожительна, твоя маленькая невестка? Опиши ее мне.

Молодая девушка устремила свои голубые глаза на приятельницу.

— Она несколько походила на тебя, Элиза!

— Ах, ты льстишь, — погрозила герцогиня, — но это дало мне хорошую мысль — напомнило о туалете на вечер: не взять ли мне веер и мантилью и явиться в Нейгауз испанкой? Мне кажется, это будет интересно, а ты как оденешься?

— Я отказалась, Элиза.

Лицо герцогини омрачилось.

— Как жаль, — тихо и задумчиво сказала она, — герцог тоже отказался.

Бледное лицо Клодины вспыхнуло от испуга.

Герцогиня вопросительно посмотрела на нее:

— Тебе жарко?

— Но почему его высочество не хочет присутствовать на празднике? — уклончиво спросила Клодина.

— Он не объяснил причины, — был ответ.

— Элиза, — поспешно сказала молодая девушка, — если ты прикажешь, я возьму назад свой отказ. Это мне легко сделать у Беаты.

— Я не приказываю тебе, но буду очень рада, — сказала герцогиня с прежней улыбкой.