— Маленькая и простая, — повторил он.

— Скажем, один грамм, с удвоением в каждом раунде, а всего семь раундов, — предложила Фулка.

Стайл бросил взгляд на Меллона, который еле заметно кивнул в знак согласия. Последняя ставка укладывалась в оговоренный Меллоном лимит, хотя все ставки по совокупности — нет.

Эти Граждане — просто бесстыжая компания! Опять один из мужчин кивнул, получив ответ: до какого денежного уровня будет играть Стайл.

— Мне можно уже отсчитывать броски? — спросил Райфлмен. — На счет два, с паузой в одну секунду. Запаздывание с броском означает техническое поражение, его будет объявлять Мэл. Один грамм протонита, на старт, раз… два.

Стайл, застигнутый врасплох этой скоротечной процедурой, выставил свои пальцы-вилку слишком поздно: Фулка уже держала свою плоскую ладонь.

— Техническое поражение, — объявила Мэл, ее мягкий голос звучал словно затихающий в соснах ветерок.

— Согласен, — сказал Стайл, смутившись. Он выставил выигрышную комбинацию, но слишком поздно. Неважное начало, он только что выбросил на ветер стоимость двадцатилетнего пребывания одного раба.

— Два грамма, — объявил Райфлмен. — Раз… два.

В этот раз Стайл успел вовремя и снова выставил ножницы. Фулка тоже показала ножницы.

— Ничья, — выдохнула Мэл.

Стайл удивился, что это действительно может быть так просто. Он считал, что Граждане, как высший класс, увлекаются занятиями, на которые не способны обычные рабы, а на самом деле в своих развлечениях они ничем не отличаются от рабов, или, по крайней мере, так казалось.

Райфлмен продолжал без остановок.

— Перевес на один грамм у Фулки. Четыре грамма: раз… два.

По мере того, как рос интерес Стайла к игре, ум его работал все быстрее. Теоретически случайные, на самом деле комбинации таковыми не являются. Каждый игрок пытается просчитать стратегию другого игрока. Самому Стайлу хорошо удавался анализ настроения и стереотипов мышления противника. Он делал это почти инстинктивно. Первый бросок был случайным. Для неискушенного игрока естественным было бы выбрать следующий бросок, основываясь на выигравшей комбинации предыдущего броска, поэтому Фулка после «бумаги» выбрала «ножницы». Стайл же в целях проверки не стал менять комбинацию. Неужели он разгадал ее стереотип? Если так, то в следующий раз Фулка выкинет «камень». Он выбросит то же самое, просто чтобы проверить догадку. Первые ставки он потратит для анализа, а уже на следующих ставках надо делать игру.

И пока эти мысли проносились в голове Стайла, его рука уже выставляла сжатый кулак. Фулка тоже выставила «камень».

— Ничья, — объявила Мэл. Со стороны казалось, что они просто продолжают выкидывать непрерывную серию комбинаций.

— Восемь грамм, раз… два.

В этот раз Стайл выиграл. Он ожидал, что Фулка выкинет «бумагу», чтобы «обернуть» ею предыдущий «камень», поэтому он снова выбросил «ножницы» и победил.

— Ножницы режут бумагу, победа Стайла, — объявила Мэл.

— Перевес: семь граммов в пользу Стайла, — сказал Райфлмен. — Шестнадцать граммов: раз… два.

Интересно, эта песочночасовая Гражданка настолько глупа, чтобы выкинуть «камень»? Или она выберет «бумагу» в надежде, что это он выберет «камень»? Стайл решил, что она все-таки дурочка, и выставил плоскую ладонь… и не прогадал.

— Бумага обертывает камень, выиграл Стайл, — произнесла Мэл.

— Перевес в двадцать три грамма в пользу Стайла, — сказал Райфлмен.