Словно раскалённые гвозди, они вонзались в рейнские корабли. Пробивали отсеки. Уничтожали оборудование. Убивали людей. Члены экипажей «Каппонира» и «Бреслау» даже не замечали, как их жизни обрывались в ослепительном свете и пламени. Словно спички, попавшие в водоворот всепоглощающего огня.

Разработанная Райном и Сорено схема атаки преследовала одну единственную цель. Нанести максимальный урон за один единственный удар. Лишить противника возможности продолжать погоню. И это сработало бы, если бы не манёвр, предпринятый Фиделем Эстебаном.

Эсминец РВКФ «Каппонир»

Надрывающийся рёв аварийных сирен резал слух. Корабль трясся под ударами рентгеновских лазеров, словно раненое животное. Отто Розен мог лишь сидеть, намертво пристёгнутый притяжными ремнями к собственному креслу и смотреть, как на вырвавшийся в последний момент вперёд «Берслау» обрушился основной огонь лазерных боеголовок. Все четыре имитатора погибли казалось в единой вспышке, отвлекая на себя огонь, но импульсов было слишком много, чтобы это могло сработать.

По корпусу эсминца прокатился удар, который заставил его содрогнутся. Розен почти почувствовал это. Ощущение сродни физической боли. Вторичный взрыв от уже причинённых повреждений. Двадцать четыре ракеты, которые прорвались к его кораблям должны были равномерно распределится по обоим эсминцам. В абсолюте это дало бы от тридцати до тридцати шести импульсов на каждого. Возможно, это не убило бы их, но совершенно точно лишило бы наступательного потенциала. Но Эстебан сказал своё слово.

Фидель вышел вперёд, отключив системы РЭБ, что сделало его гораздо более лакомой целью на фоне «Каппонира», который старался укрыться за завесой электронных помех. «Бреслау» и четвёрка имитаторов смогла привлечь к себе девятнадцать ракет из двадцати четырёх.

А теперь его израненный корабль безостановочно вращался в пространстве, оставляя за собой хвост из обломков, замерзающего кислорода и человеческих тел. Вот сначала одна, а затем вторая, с него начали стартовать спасательные капсулы, разлетаясь во все стороны. Из грациозного и опасного хищника, «Бреслау» превратился в умирающее и агонизирующее животное.

— Св.. — Розен запнулся. В его горло будто набили битого стекла. — Связь! Запрос состояния с «Бреслау». Немедленно!

— Ответа нет, капитан. Они заглушили двигатели.

Пальцы Розена сжались на подлокотниках кресла с такой силой, что у него заболели кисти рук.

— Доложить о повреждениях!

— Мы получили десять или одиннадцать попаданий. Часть смогли отразить наши экраны, но остальные неплохо нас потрепали, капитан. Пробоины на левом борту от шестьдесят седьмого и восьмидесятого шпангоута. Ракетные пусковые правого борта со второй по пятую уничтожены. Так же мы потеряли почти всю вторую батарею энергетической артиллерии левого борта. Первая и третья установки не отвечают на запросы. Генераторы щитов правого борта потеряны. Сэр…-молодой офицер аварийного поста запнулся. — Сэр, мне постоянно докладывают о погибших. Их… их очень много капитан.

Розен перевёл взгляд на тактический экран. Мерцающие золотым отметки, выпущенных с его эсминцев ракет, уже подошли к горящему алым «бандиту» на достаточное для запуска противоракет расстояние. И они не заставили себя ждать.

— Брэд, что с нашей подвижностью?

Его старший помощник взявший на себя координацию аварийных служб корабля, отвлёкся от одного из своих экранов.

— Сэр?

— Двигатели в порядке?

— Так точно сэр.