— Знаешь, — после недолго молчания наконец ответил Говард, — это на самом деле весьма неплохая идея.

Леонид улыбнулся.

— О чём я и говорю. Я всегда предпочитал убивать одним выстрелом столько зайцев, сколько удастся.

Говард бросил взгляд на архаичные механические часы, которые стояли у стены.

— Не останешься на кофе?

Терехов покачал головой.

— Прости Говард, но не могу. У меня ещё огромное количество дел. Я и зашел только для того, чтобы сообщить тебе своё решение лично.

— Хорошо. Тогда я постараюсь со своей стороны привлечь максимальное внимание к этому делу. Приятного тебе отдыха Леонид.

Терехов рассмеялся.

— Да уж какое там. На сколько я знаю, Руперт тоже смог получить билеты на первый рейс.

— Брентхауз? Серьёзно? Неужели эта скользкая змея смогла и сюда пролезть?

— Ты же знаешь его, Говард. Этот бесхребетный червь пролезет на любое мало-мальски известное мероприятие, лишь бы покрасоваться.

Руперт Брентхауз состоял в той же политической партии хартистов, что и Говард. Но не смотря на это, Локен старался как можно дальше дистанцироваться от него. Как впрочем и все остальные. Брентхауз младший в его глазах был ничтожеством, которое ничего не смогло добиться в своей жизни. Все его «достижения» были заслугой его богатого и очень известного, а так же влиятельного в политических кругах отца и не более того. Но даже это не было проблемой. Руперта можно было бы назвать радикалом в любом вопросе, который касался бы Рейнского Протектората. Локен не знал, в чём состоит причина этой всепоглощающей ненависти и злобы. Любой разговор о Рейне в пределах слышимости Руперта, превращался лишь в обсуждение того, стоит ли превратить их планеты в безжизненные куски камня с помощью орбитальной бомбардировки. Брентхауз настолько активно продвигал ненависть к Протекторату, что многие стали просто сторонится его. Его слишком активная и радикальная позиция в этом вопросе не оставляла места для компромисса, а политики не любят ставить себя в безвыходные положения.

— Боже, дай тебе терпения... — пробормотал Говард поднимаясь на ноги, чтобы проводить своего друга к выходу.

— Лучше пусть даст мне выдержки, чтобы я не прибил мелкого поганца. — Рассмеялся Терехов, направляясь к выходу.

Говард улыбнулся.

— Это наверное было бы не очень хорошо.

Глава 16

8 августа 785 года

Система Валетрия

Больше всего «Морской ястреб» напоминал сейчас просто мёртвый кусок безжизненного металла, который подлетал по баллистической траектории к ледяной луне. Индриан уже заполнил своей тушей практически всё видимое пространство обзорного фонаря кабины и от одного взгляда на этот кусок льда Саре Камински становилось не по себе. Словно она могла явственно почувствовать холод покрывавшего её льда.

Прошло уже больше четырнадцати часов с того момента, как «ястреб» отделился от «Бельмонта» и сейчас начиналась последняя стадия их долгого и опасно скучного полёта. Бросив ещё один раздражённый взгляд на ледяной шар перед ней, Сара потянулась к приборной панели и запустила силовую установку бота.

— Али, готовимся к развороту и торможению, как только платформы скроются за спутником.

Её бессменный второй пилот подтвердил команду и начал медленно разогревать дремавшие до этого момента двигатели. Сара же подключилась к внутренней связи десантного челнока, чтобы её услышали все остальные.

— Лиза, до манёвра десять минут. Приготовитесь к торможению. Проверьте, чтобы всё было надёжно закреплено. Нас неслабо треханёт.

В наушниках тут же раздался голос подруги.

— Поняла тебя.