Лоркан пронзительно вопил, Энджел качала его, крепко прижимая к себе и что-то напевая ему, но он был слишком голоден, чтобы сейчас его можно было успокоить подобным образом. Он хотел есть, причем немедленно. Когда Роури вернулся с теплой бутылочкой, она схватилась за нее, как утопающий за соломинку.

В комнате было очень мирно и очень тихо, слышно было только, как причмокивает малютка и как потрескивает огонь в камине. Энджел взглянула на Роури. Огонь бросал золотистые и красноватые блики на его лицо, тени скользили, придавая особую выразительность плавным линиям скул, очертаниям сильного, гордого подбородка. Его глаза казались непроницаемыми, и она невольно задумалась о том, что же происходило в его голове в этот момент?

Его лицо утратило свое непоколебимое выражение, и от этого Роури казался более доступным. Даже для поцелуя. Смутившись и ругая себя за столь неуместные мысли, Энджел отняла бутылочку и начала нежно массировать спинку ребенка. Он срыгнул у нее на руках, и Энджел улыбнулась, довольная.

— О, ты умный, умный мальчик! — проворковала она, и Роури взглянул на нее с полным пониманием.

— Странно, — задумчиво сказал он, — что такая мелочь может приносить глубочайшее удовлетворение.

— Может быть, для юриста это и странно, — улыбнулась Энджел, — но я-то была няней и давно знаю об этом.

Он с уважением наблюдал за ней, пока она возилась с ребенком. Его восхищение нарастало. Он чувствовал себя виноватым, сознавая, что большую часть своей жизни судил о женщинах по их умению делать карьеру и по их внешности. Впервые в жизни он ощутил, какой полнотой жизни веет от женщины, абсолютно спокойной в своей женственности, когда она убаюкивает малыша. Сама эта безмятежность показалась ему очень сексуальной.

Энджел почувствовала его взгляд и встрепенулась.

— Который час? — спросила она.

— Скоро шесть, — лениво ответил Роури. Ему было хорошо и удобно и не хотелось двигаться. — А что?

Энджел состроила гримаску.

— Если шеф-повар похож на Алана Больера, мне не хотелось бы опаздывать к обеду.

Он неохотно поднялся со стула возле камина, подошел к ней и остановился чуть сзади. Энджел почувствовала себя внезапно совершенно беззащитной. Когда он протянул руки, она не сразу поняла, что он всего лишь хочет взять у нее ребенка.

— Давай я искупаю его, пока ты переоденешься к обеду? — предложил он, когда Энджел передала ему Лоркана.

Энджел посмотрела на свое платье, черное платье, которое она надела сегодня утром. Казалось, это было целую вечность назад.

— Переоденусь?

— Ну, да. — Он не мог сдержаться. Его взгляд медленно скользнул по изгибам ее грациозного тела. — Если, конечно, ты не собираешься идти вниз в этом нелепом наряде.

— Ты хочешь сказать, это было бы лицемерием с моей стороны, — спросила она, — носить черное?

Роури только покачал головой.

— Скорее бессмыслицей, — поправил он. — И это совсем не привлекательно, честно говоря.

Она собралась сказать ему, что пойдет в том, в чем ей нравится, что это вообще его не касается и ей абсолютно все равно, выглядит она привлекательной или нет.

Она хотела сказать все это, пока не почувствовала, что совершенно ослеплена синевой его глаз, и, главное, это была бы слишком большая ложь…

Глава седьмая

Спустившись вниз по коридору в ванную комнату, Энджел хоть и с трудом, но разобралась в изрядно устаревшей водопроводной системе отеля, и в конце концов все же наполнила себе ванну. Она пожалела, что не захватила с собой флакончик пены для ванн. Пришлось довольствоваться куском жесткого карболового мыла, которое давным-давно использовали для умывания, когда еще не было современных средств.