Я стоял все в той же пыльной комнате, позади сгрудились молчащие Ричард, Мечта и Беллов, а на стуле тихо оживал архимаг Феофан. Сначала он закрыл и открыл глаза, шумно вздохнул, а потом пошевелился. Ох и хруст стоял! В общем, сидел самый главный алхимик еще минут пять, судорожно двигая руками и ногами, а потом резко встал, стряхнув паутину, и я понял, что волшебник выше меня как минимум на голову. А уж ширина плеч... К тому же раньше не видное за слоем паутины лицо оказалось моложавым, практически без морщин, заросшее черной бородой и усами, с ярко-зелеными глазами. Феофан упер руки в бока и стал очень похож на Степана Разина, каким его рисуют в книжках.

    – Кто разбудил меня?! – Грозный голос грохнул, как колокол, и я невольно вжал голову в плечи.

    – Это... это он, о великий, – пискляво запричитал Беллов, тыча в меня пальцем. – Это не я!

    Ричард презрительно глянул на пятящегося мага и как бы невзначай хлестнул его по ногам хвостом. Беллов взвыл и свалился пятками кверху.

    – Спасибо. – Неожиданно Феофан расплылся в дружеской улыбке. – Огромное спасибо!

    А потом он, воспользовавшись мои шоковым состоянием, схватил меня в объятия. У меня аж ребра затрещали от его медвежьих рук. Но я стойко выдержал это яркое проявление радости и, когда меня наконец поставили на пол, спросил:

    – А что, собственно, случилось?

    Феофан вздохнул, звучно поскреб в затылке и сообщил:

    – Да вот решил эликсир на себе попробовать. Создал всего за три недели, а когда проверил (магическим способом), то был весьма удивлен результатом. Все указывало на то, что эликсир должен готовиться не менее года, а тут... Короче, концентрация была даже выше, чем максимальная, указанная в книге, и я выпил немного, в качестве эксперимента. Результат вы все видели. И что самое поганое – я не спал. Я все видел и соображал. Просто сидел недвижимый, как пень, а эти (гневный взгляд в сторону тихого, как камбала, Беллова) даже проверить не могли, как чувствует себя их архимаг. Боязно им, видишь ли, было. Вот я вам сделаю боязно!

    Беллов пискнул и на четвереньках поспешил к выходу, сметая полами балахона пыль.

    – Ладно, мы рады, что все хорошо закончилось, – осторожно начал я. – Но вы не могли бы нам кое в чем помочь?

    – Без проблем, – пожал плечами Феофан. – Вот только сначала я вымоюсь и поем. Не обессудьте, но просидеть столько лет под слоем пыли и паутины, не имея возможности почесать там, где чешется...

    Мы втроем переглянулись и кивнули. Как он вообще удерживается, чтобы не начать яростно драть когтями грязное тело прямо сейчас?! Видимо, сильная эта штука – этикет.

    – Вельзевул невероятно могуществен в своем мире, но здесь он практически бессилен...

    Мы сидели в гостином зале рядом с вымытым и переодетым Феофаном. Он спокойно выслушал мою историю (абсолютно не выразив удивления или хотя бы легкой заинтересованности в связи с тем, что я – Белый Оборотень), задумался, а потом начал рассуждать вслух, чем и занимался уже довольно долгое время:

    – Насколько мне известно, он лично не может причинить вреда ни одному из смертных, но вот нечисть.