Давным-давно в племени, название которого забыто и стерто годами, жила красивая девушка по имени Офель. Она была столь неземной красоты, что все мужчины лежали у ее ног и были готовы на все ради только одного ее взгляда. Одно время Офель даже возглавляла племя, когда покорные мужи по ее просьбе прибили прежнего вождя. Но годы шли, и девушка начала стареть. Свежесть пропала с ее лица, и поклонники уже не обивали порога ее пещеры. И тогда, отчаявшись, она решилась на опасный шаг – приготовить эликсир молодости и вечной жизни. Офель прознала о том, что в соседнем племени живет старая бабка, знающая его рецепт, и с помощью нескольких все еще преданных воинов выкрала старуху. Та же в обмен на жизнь поведала ей секрет, но посоветовала не использовать эликсир, ибо малейшая ошибка в ингредиентах могла привести к необратимым последствиям. Офель рассмеялась и не послушала совета. Три дня и три ночи она готовила зелье, и ошибка действительно вкралась в ее расчеты. А когда, окрыленная предвкушением, она выпила эликсир, последствия не заставили себя долго ждать. Из-за недостатка или переизбытка каких-то ингредиентов зелье даровало ей лишь вечную жизнь, но не молодость. А чтобы омолодиться хоть на час, Офель должна была пить кровь живого человека. Короче говоря, топ-модель превратилась в банального вампира, быстренько пожравшего все племя и отправившегося на промыслы в леса, где до сих пор и бродит. Вот так.

    Нет, я, конечно, понимал, что это самая натуральная байка, но... Неприятно лежать на травке посреди обступающих тебя деревьев в ночной час, когда мерещится всякая чертовщина. Лучше на деревце, метрах в пяти над землей, чтоб наверняка.

    В ту достопамятную ночь мы спали как раз на дереве. Мечта уже давно посапывала, а я все пытался устроиться поудобнее и обломать наконец тот проклятый сучок, который колет в... э-э-э... в спину. Обломал. Устроился. Но теперь мне мешали заснуть проклятые доисторические сверчки, стрекочущие на весь лес. Сволочи. Они что, специально надо мной издеваются или это у них нечаянно получается?

    Потом захотелось в туалет, а так как с ветки справлять нужду мы не приучены, пришлось спускаться и бежать в ближайшие кусты. Сделав все дела и возвращаясь на «кроватку», я отчетливо почувствовал спиной полный злобы взгляд. Моментально покрывшись липким потом, я резко развернулся, после чего вспотел окончательно. Кажется, после этой ночки у меня поприбавилось седых волос...

    Передо мной стояла длинная, высохшая старуха, больше всего напоминающая скелет. Дряблая, обвисшая кожа обтягивала кости так, что хоть сейчас в анатомический музей. Грязные седые волосы, свалявшиеся и слипшиеся, свисали сосульками, а из-под бровей красным светом горели угольки глаз. Старуха подняла в мою сторону руку, и я машинально отметил, что коготки она не стригла лет десять. Из одежды на ней присутствовали какие-то полуистлевшие тряпки.

    – Подойди ко мне, путник, – прошелестела она. – Подойди, ну подойди же ко мне.

    Голос обволакивал, погружал в противную липкую жижу, проникал в мозг и застревал там ржавым гвоздем.

    – Подойди, подойди. Я жду...

    Ноги задвигались сами по себе. Голова отключалась, и я успел подумать, что так нечестно...

    ... Нахлынувшая вода разом смыла комки слов. Вода была чистая, прозрачная и, как всегда, прочной пленкой собралась перед глазами. Страх исчез. Пришло раздражение.

    – Эй-эй, бабушка, погодите-ка! А зачем вы меня, собственно, зовете?

    Старуха вперила в меня свои угли и вновь раскрыла пасть, обнажая длинные клыки. Вампирша, мать ее. Но не «серая», значит, можно мочить.

    – Подойди, – по новой завела бабка.