— Да, Клайв.

— Ну и прекрасно. Будь умной девочкой и ешь свой ужин… Эй, что такое? Похоже, тут целый полк мышей на чердаке?

— Не жди, пока я поем, Клайв. Мне не очень хочется. Я, наверно, поужинаю позже, а посуду принесу утром. Передай маме, чтобы не беспокоилась.

— Умница. Ну, я пошел…

4

— …А в комнате такой холод! — рассказывал Роджер. — Как будто гуляет сильный ветер. Но хуже всего шум. Потолок прямо ходуном ходил! Вокруг кровати Эли такой скрежет!.. От стены шел, даже от подноса с едой. Как будто скребли по железному… Ты тоже слышал, когда забрался на чердак?

— Не так сильно, — ответил Гвин. — Но Эли говорила, что звуки делаются все громче… Ну и что ты потом?

— Окликнул ее, но она крепко спала, и я не стал будить.

— В какое время это было, не заметил?

— Около часа ночи. Я не мог уснуть и слушал все звуки в доме… Подумал, может, Элисон разболелась совсем или что-то неладно в комнате. Я и поднялся туда.

— Но все-таки шум с чердака шел? Как считаешь? — По-моему, да. Словно кто-то когти точил о стропила или пытался вылезти наружу. В общем, не очень приятно.

— Не думаешь теперь, что это крысы?

— Не знаю, что думать, — ответил Роджер. — Больно громко было.

— Очень-очень?

— Да уж, порядочно.

— Так что же это все-таки?

— Ума не приложу! — сказал Роджер.

Они помолчали.

— Как Эли сегодня? — спросил Гвин.

— Была ничего во время завтрака. Говорит, ослабла немного, хотя на ногах держится крепко. Не падает.

— А сейчас?

— Что «сейчас»?

— Где она?

— Сказала, должна найти свои рисунки. Опять они куда-то девались. Совсем съехала с шариков из-за этих сов!

— Которые на тарелках?

— Ну да. Которые она срисовала, а потом вырезала из бумаги… Не знаешь, как попали на чердак тарелки?

— Мать ничего не хочет говорить, — ответил Гвин. — Ни единого слова. Как будто жуткая тайна какая-то. Или боится чего. На Элисон зуб точит. Бухтит, как самый настоящий валлийский националист!..

— Элисон говорит, что не стирала рисунок с тарелки, — сказал вдруг Роджер.

— Пусть расскажет кому-нибудь другому!

— Я тоже так говорил. Но она клянется!

— Пусть кого другого берет на пушку!

— Слушай, — сказал Роджер. — Я ведь потом достал еще тарелок с чердака. Когда зашел ночью в комнату Эли, они стояли на каминной полке.

— Ну и что?

— Рисунка на них не было!..

— Ты тоже увидел? — раздался голос от дверей бильярдной, где они разговаривали. Это была Элисон. — Я как раз хотела рассказать вам об этом. И показать.

Она протянула две чистые тарелки.

— Да, — произнес Гвин после долгого молчания. — Интересные делишки происходят в этом доме. Или мы все вместе немножко того?

Опять наступило молчание.

— Нет, ну как же получается?! — воскликнула Элисон. — Как это может быть? Неужели из-за того, что я срисовываю? Чушь какая-то!

— Может, ты пользовалась пемзой? — предположил Роджер.