— Ты все еще не понимаешь, на что я решилась ради тебя, Андрэ, осмелившись на этот побег из Гельфа и подвергнув опасностям жизни своих ближайших родственниц! О, я, разумеется, понимаю, что ты поступил ради меня гораздо хуже, что ты изменил со мной своей законной жене, но сейчас это не имеет для меня никакого значения! В тот день, когда у меня хватило решимости оставить замок моего покойного мужа, чтобы пуститься вместе с тобой в это опасное путешествие, я поставила на кон все, что у меня было. Я подарила тебе свою любовь и бросила к твоим ногам всю свою привычную жизнь! И теперь, оказавшись посреди всех этих ужасных событий, сражений и смертей, которые сопровождают всю эту страшную поездку, я уповаю лишь на тебя, Андрэ, и на твою добрую волю. Я же обыкновенная слабая женщина, и неужели тебе не понятно, что мне постоянно страшно находиться в таком положении, когда я уже сожгла все мосты за собой, а вокруг меня лишь хаос? Так могу ли я надеяться на тебя?

Высказавшись очень откровенно, Иржина замолчала, а ее красивые глаза наполнились слезами, которые она начала вытирать белым кружевным платочком, достав его из рукава своей шубки. Я стоял внутри анфилады разрушенных комнат, глядя на эту восхитительную женщину и ощущая, как холодок тревоги проникает мне в самую душу. Слова Иржины, полные отчаяния и страсти, звучали в моих ушах, как тревожная мелодия, в которой переплетались страх и надежда. В этот момент я отчетливо понимал, что наша встреча — это встреча разных эпох и взглядов на мир, столкновение двух наших разных судеб, полных противоречий и собственных страстей, которые никак не могли быть схожими, но, несмотря на все это, мы вполне понимали друг друга.

— Милая Иржина, — проговорил я, стараясь придать своему голосу уверенности, — я понимаю, что ты отдала мне больше, чем просто свою любовь. Ты доверила мне не только чувства, но и свою безопасность, свою жизнь, и, поверь, это не может остаться без ответа с моей стороны. И я постараюсь сделать для тебя все, что от меня зависит. Но, ты должна понять, что я тоже нахожусь в плену обстоятельств, которые нас окружают. Я сейчас всего лишь боец на войне. И жизнь моя, как и жизни моих солдат, зависит от череды случайностей, от действий противника и от шальных пуль. Потому я не могу гарантировать полную безопасность даже себе, но могу предложить тебе всю свою поддержку и преданность.

Она снова посмотрела на меня, промокнув слезы, и я увидел, как в ее прекрасных глазах борются противоречивые чувства. Я шагнул ближе, но она опять отстранилась, словно не могла позволить себе быть сейчас уязвимой.

— Ты говоришь мне о поддержке и преданности, Андрэ, — произнесла она с горечью, — но что значат сейчас эти слова в нашем мире, полном убийств и войны, предательства и страха? Я чувствую себя в эти дни, словно беспомощная птица в клетке, и каждый выстрел, который я слышу, как и каждый убитый солдат, которых я увидела за эту поездку в немалом количестве, напоминают мне о том, что мои надежды, свобода и благополучие могут оказаться всего лишь иллюзией. Я оставила все, бросила свой привычный уютный быт, и теперь, когда я нахожусь здесь, посреди этих руин, то не знаю, что со мной будет дальше. И потому я боюсь…

Я снова нежно привлек ее к себе, обнял и поцеловал. И она, казалось, немного успокоилась. Но, я понимал, что внутреннее смятение Иржину все-таки не отпустило, а потому было необходимо переправить ее в безопасное место. И сделать это следовало поскорее. Поскольку я и сам тоже испытывал страх, боясь грядущего прямого столкновения с войсками знаменитого наполеоновского маршала Мюрата, прославленного многочисленными победами.

Глава 7

Наступил очередной зимний вечер, и в темноте наш лагерь в чумном монастыре быстро сворачивался. Костры по-прежнему горели, освещая местность оранжевыми всполохами пламени, отражающегося от белизны снежного покрова.