Вдохновленный опытом практикующих военных хирургов, я с каждым днем все больше осознавал, насколько важна подготовка среднего медперсонала, который будет помогать врачам во время операций и заниматься ранеными уже на стадии выздоровления, направляя и контролируя работу санитаров. Моя идея о создании учебной программы, основанной на практике, приобретенной в полевых условиях, становилась все более ясной не только мне, но и всем моим единомышленникам. Влад, молодой и энергичный, с его свежим взглядом на вещи, и Вальтер, с его многолетним опытом и мудростью, стали моими верными союзниками в этом нелегком деле.

Влад с энтузиазмом делился идеями о том, как адаптировать ту программу, которую я, якобы, изучал в Петербурге у покойного профессора, к местным условиям Здешова, учитывая специфику этого региона и потребности пациентов, большинство из которых страдали от ран, полученных в сражениях. Юношеский пыл и стремление Влада к изменениям вдохновляли меня. Парень выглядел в последнее время вполне счастливым, поскольку я разрешил ему встречаться с его невестой Брониславой.

Однако, несмотря на все новшества, я понимал, что основа программы обучения медперсонала должна оставаться неизменной в прививании новым специалистам важности соблюдения гигиенических норм. Удивительно, но старый врач Штайнер воспринял все эти мои идеи относительно легко. Он даже говорил нам с Владом о том, как самостоятельно пытался осваивать принципы стерилизации и прививать их студентам, еще когда преподавал на медицинском факультете университета Вены. И многие другие преподаватели тогда спорили с ним, потому что сами пренебрегали элементарными гигиеническими правилами.

— Я сам часто был свидетелем того, как пренебрежение к гигиене приводило к нагноению ран и к трагическим последствиям, — делился старый врач воспоминаниями о прошлом.

В процессе обсуждения мы пришли к выводу, что обучение должно быть не только практическим, но и немного философским. Вальтер предложил включить в программу этические аспекты, чтобы медсестры и медбратья могли не только выполнять свои обязанности, но и понимать, почему они это делают.

— Да, вы правы, немного философии точно не повредит. Ведь каждый пациент — это не просто медицинский случай, это человек с собственным внутренним миром определенных взглядов и переживаний, которому медики обязаны помочь. Потому вы, разумеется, правы в том, что важнейшим аспектом работы медперсонала является не только техническое мастерство, но и умение сопереживать пациентам, — говорил я, и эти слова находили отклик в сердцах моих новых коллег.

Так, постепенно, мы создавали программу, которая не только обучала бы навыкам, но и формировала ответственное отношение к профессии. Мы понимали, что преподаем не просто набор медицинских знаний, а целую систему профессиональной этики, которая должна была стать основой для будущих поколений медиков. И в этом процессе мы сами становились учителями, накапливая опыт и делясь им, как когда-то делали, например, Гиппократ или Парацельс.

Конечно, сначала пожилой немец Вальтер не до конца понимал причины инфицирования, а лишь догадывался о них больше интуитивно. Но, убедить его я сумел быстро, когда подробно рассказал ему с примерами, что всему виной микроорганизмы. О их существовании старый доктор давно уже знал, поскольку открыты микроорганизмы были уже достаточно давно к этому времени. Вот только Штайнер, как и многие другие медики этой эпохи, не связывал их напрямую с болезнями. Но, когда я подсказал, в голове старого доктора клиническая картина механизма заражения сложилась полностью. Так что опытный доктор воспринял новые знания, более не сомневаясь в причинах явлений, о которых говорил я, а уж когда мы заказали местному ювелиру изготовить простенький, но достаточно приличный для этого времени микроскоп конструкции Левенгука, увеличивающий до трехсот раз, так и визуально все, что я говорил, сразу подтвердилось на практике.