Изменить размер шрифта - +
И зачем ему столько места — непонятно…

Лисицын аккуратно запер папку с работы в сейф. Поставил ботинки в шкафчик. В ванной помыл руки, напевая себе под нос: "Мой Фантом, как пуля быстрый, в небе голубом и чистом"… Улыбнулся. Это была его песня-тотем, еще из пионерского счастливого и сложного детства 70х годов прошлого века. Может показаться глупостью, но в этом Виталий видел некое предзнаменование.

"Кто же тот пилот, что меня сбил?", -

Одного вьетнамца я спросил.

Отвечал мне тот раскосый, что командовал допросом:

"Сбил тебя наш летчик Ли-Си-Цын".

Уж конечно, этой песней его дразнили. А песня ему нравилась.

До такой степени, что одно время Виталя Лисицын (золотой медалист, победитель олимпиад, вне конкурса в любой физико-математический вуз) даже подумывал поступить в штурманское училище. Но пошел в общевойсковое. А потом в разведку. И ни разу об этом не пожалел.

Он заварил себе кофе на идеально вычищенной сверкающей кухне. Вылил в чашечку. Тем временем комп загрузился в кабинете. Лисицын уселся перед огромным плоским монитором в эргономическое кресло. Отключил вручную интернет. Вставил флэшку — он не хранил свою важнейшую информацию на жестком диске. Хакеры нынче пошли такие, что доверять нельзя никаким антивирусам — особенно если сам не программист.

А эта информация для мало-мальски умного человека… хотя как знать? Поймет ли даже самый умный человек то, над чем Лисицын работал последние пять… нет, по-хорошему — уже пятнадцать лет.

Да, уже пятнадцать — потому что он никогда не упускал из виду даже самые мельчайшие и неважные вроде бы факты и сразу укладывал их в определенную ячейку памяти, откуда они при необходимости легко извлекались и использовались в анализе.

Именно пятнадцать, уже почти шестнадцать лет назад его и стукнуло впервые.

Потому что тогда, в Грозном, он и осознал первый раз присутствие этой Силы. К тому времени он уже кое-что понял о расстановке сил в мире, и Система уже родилась — пусть пока только в его мозгу. Тогда Грозный был захвачен чехами, и он — один из немногих — знал и понимал, как должны были пойти события. Но — они почему-то пошли иначе, и объяснения этому он не нашел. Случились Хасавюртовские соглашения, все затихло, ни шатко, ни валко, но затихло — а ведь сценарий развивался куда хуже, и кончилось бы это едва не полным отделением Кавказа от России, а не каким-то там "неопределенным статусом Чечни", отделением, а затем полным распадом страны уже к концу тысячелетия.

Сложная это была ситуация. Главное, что Лисицын оттуда вынес — прорыв бритвы Оккама. Не вводи лишних сущностей без необходимости. Но вот эта необходимость — возникла.

С тех пор Лисицын и начал собирать факты и строить схему, свою Сеть… которая теперь разворачивалась на экране в трехмерной проекции.

Он набрал на мобильнике номер. Поправил наушник.

— Евгений? Привет. Говорить можешь?

— Могу, но недолго, — ответил знакомый спокойный голос.

— У меня к тебе просьба, — Евгений был всегда занят и говорил строго по делу, но эта его манера полностью устраивала полковника, — Не посмотришь еще раз мальчика? Что-то он мне не нравится.

Евгений молчал примерно с полминуты. Лисицын, привычный к его манере, терпеливо ждал.

— Посмотрел, — сообщил Евгений. Лисицын вздрогнул — ему это не нравилось. Он рассчитывал, что Евгений подъедет. На худой конец посмотрит фотографию, — Все в порядке, но опыты надо начать не позднее следующей недели. Потом будет неблагоприятно.

— Откуда информация? — поинтересовался Лисицын.

— Я посмотрел, — настойчиво повторил целитель, — больше ничего не могу сказать.

Быстрый переход