Я вздохнул.

— Имеет, но кажется сейчас ты этого все равно не поймешь. Давай просто будем считать, что я, будучи Южанином с полным отсутствием чести или совести, не имею ни малейшего представления, на что способен этот меч. И к тому же, в дополнение ко многим другим причинам, я не хочу танцевать с тобой.

— Чоса Деи, — пробормотала она.

Я постучал по рукояти.

— Он здесь, баска… и он начинает злиться.

Дел перевела взгляд на меч в своей руке.

— Но мне нужно танцевать, — сказала она. — Из-за этого я тебя и искала.

Она порезала глубоко. Прямо через плоть, мускулы, брюшную стенку, до внутренностей. Четыре недели я старался не думать о личном, потому что мы были заняты охотой на гончих, но теперь порез открылся. Теперь снова стало больно.

И еще больнее, потому что я помнил то, что она сказала мне в доме Халвара.

— Ну тогда, — справившись с собой, выдавил я, — почему бы тебе не отправиться вперед, в Харкихал. Это всего миль двадцать к Югу. Там ты наверняка найдешь кого-нибудь, кто тебе поможет.

Дел долго смотрела на меня. О чем она думала, я так и не понял. Для женщины двадцати одного года — едва достигшей двадцати одного — она мастерски скрывала свои чувства.

Дел быстро убрала меч в ножны, повернулась к чалому и вставила ногу в стремя. Сев в седло, она подобрала повод.

Аиды, подумал я, она уезжает. После всего, что мы пережили, когда все наконец-то утряслось, она действительно собирается уехать…

Дел подвела чалого к моему гнедому.

— Я соврала, — просто сказала она.

Аиды, баска… Теперь я не знал, что делать.

— С самого начала я врала.

— Насчет чего? — слабо спросил я.

— Насчет танца. И насчет того, почему я ехала за тобой.

— Да?

Дел кивнула.

— Ты из тех людей — или был из тех — кто легко относится к женской привязанности, женскому признанию в восхищении, женской необходимости в тебе. Своим равнодушием ты легко мог бы ранить женщину, которая предложила бы тебе то, что для нее самой драгоценно — правду о своих чувствах. Ты бы не оценил ее признания.

— Я бы не оценил?

— Не только ты, любой мужчина, — поправилась она. — И ты когда-то был таким. Я таким тебя помню.

— Но теперь я изменился?

Она безучастно смотрела на меня.

— Со мной это не так важно. У меня есть меч.

Я ухмыльнулся, но спрятал ухмылку под лукавым выражением лица.

— Значит ты говоришь — если я правильно тебя понял — что поехала искать меня не только ради танца?

— Нет.

Ответ мне не понравился. Я нахмурился.

— Нет это ты поехала искать меня не только ради танца или нет это я не прав.

Она улыбнулась. Искренне, широко улыбнулась.

— Я поехала искать тебя, чтобы танцевать с тобой — да. Ведь ты — Песчаный Тигр. Но это не главное. Я поехала из-за тебя. Ты нужен мне, Тигр, и теперь я сказала это вслух. Я надеюсь, ты отнесешься к моему признанию с уважением.

Эти слова кое-что для меня значили. Они значили для меня очень много, но не мог же я сказать об этом Дел. Есть вещи слишком личные.

— Ну, значит я могу считать, что ты привязалась ко мне? Что я тебе нужен?

Дел повернула лошадь на Юг.

— Не бери на себя слишком много, Тигр. Можешь нарваться на неприятности.

2

В Харкихале было тепло. Легкий ветерок бросал песок в наши лица и на зубах скрипела грязь, но я не жаловался.