Она подумала.

— Могла бы.

— Ну и что? Могу я спокойно побрить собственное лицо?

Кто-то постучал в дверь.

— Пошел вон, — пробормотал я, но Дел повернулась ко мне спиной и пошла открывать.

На пороге стоял незнакомый Южанин. Меч он носил в перевязи.

— Песчаный Тигр? — спросил он.

Я слабо кивнул. Мечтая, чтобы в этот момент меч был у меня в руке, а не лежал на стуле, и понимая, что в голову лезут какие-то глупости. А о чем еще можно думать сидя голым в бочке? Разве только о собственной уязвимости. Незнакомец ухмыльнулся, показав безупречно белые зубы.

— Меня зовут Набир, — сказал он. — Я хотел бы потанцевать с тобой.

Набир был молод. Очень молод, лет восемнадцати. И я готов был поспорить, что колени у него не болели.

— Поговорим завтра, — отмахнулся я.

Глубокая морщина прорезала его лоб.

— Завтра меня здесь не будет. Завтра я поеду в Искандар.

— Искандар, Искандар! Что все забыли в этом Искандаре? — рявкнул я.

Такой вспышки Набир от меня не ожидал и откровенно растерялся.

— Оракул говорит, что джихади…

— …появится в Искандаре, это я знаю. Об этом, по-моему, все уже знают, — я хмуро посмотрел на мальчика. — Но тебе-то что? Ты не похож на религиозного фанатика.

— Конечно, — он сделал быстрый, рассеянный жест. — Я — танцор меча, поэтому я туда и еду.

Я яростно поскреб шрамы, радуясь, что хоть наполовину избавился от бороды.

— Зачем молодому, предположительно неглупому танцору меча ехать в Искандар? Там нечего делать.

— Все туда едут, — сказал он. — Даже танзиры.

Я безучастно посмотрел на Дел и эхом отозвался:

— Танзиры?

— Аджани, — решительно сказала Дел.

Нахмурившись, я взглянул на Набира. Он терпеливо ожидал.

— Ты сказал, что все едут… Танцоры мечей, танзиры, кто еще?

Он пожал плечами.

— Конечно все секты, даже Хамида и кеми. И говорят, даже некоторые племена: Ханджи, Талариан, и другие, я думаю. Они хотят сами увидеть Оракула и услышать его предсказания.

— Это угроза, — пробормотал я. — Танзиры его убьют, если он не будет работать на них, — я выпрямился и махнул Набиру рукой. — Иди в ближайшую кантину — забыл название — и выпей за меня, — я прищурился. — И скажи Киме, что это я тебя послал.

— Ты войдешь со мной в круг? — настаивал Набир. — Ты окажешь мне честь, согласившись танцевать со мной.

Я повнимательнее вгляделся в его лицо — молодое, еще не сформировавшееся, и осмотрел его перевязь — новую, желтую, поскрипывающую при каждом движении.

— Приходи через год, — сказал я ему, — а сейчас иди выпей.

Дел закрыла за ним дверь и повернулась ко мне.

— Он молод, юн, неопытен. Может ему стоило бы с тобой потренироваться? По крайней мере ты его не покалечишь, а другие танцоры могут. Просто чтобы принять его в члены своего сообщества.

— Я не могу так рисковать, баска. Я войду в круг только с мастером, с кем-то, кто сможет бросить вызов в танце Чоса Деи.

Невысказанный ответ Дел витал в воздухе. Я покачал головой.

— И этот кто-то не ты.

— Значит нужно найти этого кого-то, — сказала она, — а может лучше несколько таких кого-то. Ты совершенно не в форме. Если придется танцевать до смерти…

— Я не так глуп, чтобы сейчас наниматься убить кого-то.