Ром растерялся. Сперва. Затем, улыбнувшись, мужчина последовал за ней.

И вот началась самая трудная часть путешествия. Времени оставалось совсем немного. Отряду нужно было пройти через горы, при том что враг уже знал, что эльфы приближаются, и готовил для Рома и остальных самые разнообразные засады.

Круглые сутки на них совершали налёты громадные птицы. Несколько раз воины попадали в рукотворные оползни. Трижды в день им приходилось с боем прорываться через заставы, созданные Маргулами. Воины понесли тяжёлые потери.

Если бы большая часть вражеского войска не была сосредоточена далеко на западе, и Маргулы не оставили только самые малые силы, чтобы охранять свои тылы, Рому и остальным никогда не удалось бы прорваться… И даже так: им потребовалось чудо.

Пока они пробирались через горы, они убили по меньшей мере пять сотен всевозможных тварей и потеряли больше половины своей группы. Из пятидесяти эльфов, которые снарядились в дорогу, в живых осталось всего лишь двенадцать. Все они были ранены. Шестеро были калеками, трое из которых не могли ходить.

А ведь времени было в обрез. Шёл девятый день. Оставалось всего ничего. Ром и остальные не могли позволить себе такую ношу — им пришлось сделать выбор… Ради общего блага.

Они дали тем троим, кто больше не мог передвигаться, ампулы с ядом и оставили их.

И ушли.

В полной тишине оставшиеся эльфы пробирались по заснеженному хвойному лесу, пока в небеса сгущался мрак. Иногда вечер кажется темнее ночи. Последняя напоминает непроницаемую черновую стене, за которой, как будто, ничего и нету, в то время как сумерки похожи на тёмную вуаль, которая накрывает весь мир, и за которой можно разобрать очертания вещей.

Тёмные силуэты эльфов переступали древесные корни и хрустели по снегу стальными сапогами.

Вдруг один из воинов заговорил. Это был солдат примерно тридцати лет родом из Вольных городов. Опустив голову, он произнёс:

— Это ведь… Дорога в один конец, так?

Ром криво улыбнулся:

— Вполне вероятно.

У мужчины была рассечена губа, и вообще всё его тело покрывали свежие раны. Даже запах ночного хвойного леса не мог перебить разящийся от него кровавый смрад.

Солдат замолчал на минуту, а затем спросил вдруг:

— Нас… Запомнят?

Ром ответил ему:

— Может быть…

И приподнял взгляд на небо. Там, среди чёрных глубин, проклюнивались первые звёздные огоньки.

— Это неважно, — вдруг произнесла нежным голосом жрица.

Глаза девушки сияли как две луны посреди ночного мрака.

— Мы исполняем волю Великого Белого Духа… После смерти он примет нас в свою обитель.

— В обитель… — прошептал с придыханием мужчина.

— В обитель, — прошептал Ром и улыбнулся.

В обитель… подумал Александр почесал подбородок.

Согласно самой современной доктрине Храма, после смерти все эльфы попадают в обитель Великого Белого духа. Что она собой представляла — никто не знал. У эльфов ещё не было своего Данте, который мог бы в деталях расписать загробную жизнь.

Сам Александра, кстати говоря, обдумывал то, как бы её можно организовать; тем не менее у мужчины пока ещё не было нужных инструментов, чтобы создать для эльфов рай… И Ад, и прочие измерения, необходимые любому фэнтезийному миру. Сперва ему нужно было поднять свой ранг Управляющего Серебристой Пластиной.

Мужчина вздохнул и посмотрел время на своём телефоне. Было уже 23.30… судя по всему, сегодня ему снова придётся задержаться на всё ночь, ведь эльфийский отряд был уже почти у цели. Ещё, наверное, шесть часов, и они доберутся до Великого Озера.