Он застонал и сделал медленный глубокий вдох с закрытыми глазами. Когда он открыл их, посмотрел мне в глаза и взял мое лицо в руки.

– Оху**ь, дерьмо, мы никогда не поедим, если продолжим эту игру. Ты понятия не имеешь, как сильно я хочу оказаться внутри тебя прямо сейчас. Я хочу трахать тебя, пока кормлю клубникой, а затем хочу смотреть, как ты слизываешь крем со своих губ, как будто это моя чертова сперма.

Он запустил одну руку между нашими телами, дразня мой клитор, затем ввел в меня палец, делая его мокрым. Потом вытащил его и слизал мои соки с пальца, пробуя на вкус.

- Да, ты определенно слаще, чем взбитые сливки, - тяжело сглотнул, когда потянулся еще за едой. - Я буду вести себя хорошо весь ужин, но у меня такое чувство, что ты оставишь большую часть на завтра.

Эта ночь должна запомниться. Даже если это убьет меня позднее, это будет того стоить. Никаких сожалений.

Я не спал последний час и не мог оторвать глаз от ее обнаженного тела, завернутого в мои руки. По какой-то необъяснимой причине я чувствую себя ее защитником, пока она крепко меня сжимает. Ее рука и нога закинуты на меня, словно она не хотела меня отпускать... и если честно, я тоже не хочу. Я не хочу отдавать ее другому мужчине и уходить, но какой выбор у меня есть? Я не знаю, смогу ли теперь оставить ее, особенно после сегодняшней ночи. Просто мысль о другом мужчине, держащем ее так же, сводит меня с ума, и я хочу сломать этому парню шею.

Ночь, которую мы провели вместе, была особенной, незабываемой. Она стала не такой, какой ее себе представлял, когда просил Феникс остаться со мной на ночь. Я хотел помочь ей и предложить место для сна; место, где бы ей было удобно. Когда увидел ее импровизированную кровать на полу, во мне что-то щелкнуло. Я ненавижу мысль о ней, свернутой на том жестком полу, одинокой, без удобств, где нет никого, держащего ее и согревающего. Я бы предложил остаться там самому и обнимать ее, но это было бы чертовски жутко, не говоря уже о ее матери, с которой никогда не ладил. Мы, свернутые на полу, с ее пьяной мамашей, спящей в двух шагах, просто вызвали бы ненужные проблемы. Назовите меня жадным, но я просто не могу ничего с собой поделать. Я хочу ее для себя. Плюс, хочу для нее большего. Она заслуживает самого лучшего.

Я думал попросить ее остаться со мной заранее, но не был уверен, что на самом деле доведу это до конца. Не раньше того ее взгляда, который увидел в магазине. Того взгляда оказалось достаточно, чтобы рухнули мои стены, полностью разрушились. Я знал тогда и знаю сейчас, что не смогу выдержать ее страданий. Я планировал быть милым с ней. Приготовить ей ужин, позволить расслабиться в джакузи и просто быть хорошим другом, пока все еще могу. Она заслуживает этого.

Она выросла и стала родителем, как Адрик большую часть своей жизни. Каждый заслуживает того, чтобы о нем позаботились в какой-то момент их жизни.

Первоначально никакого секса не предполагалось. Я пытался контролировать свои чувства и оттолкнуть их, но опять не смог. Она имеет какую-то власть над моим сердцем, которая не позволяет мне мыслить ясно рядом с ней. Все, чего я хочу, это быть ближе к ней. Прикасаться к ней всеми способами. Благодаря моей гребаной слабости, я облажался с ней еще больше. Она даже сказала, что любит меня. Бл**ь! Теперь мне нужно сделать ремонтно-восстановительные работы. Я совру, конечно, если скажу, что мне было неприятно услышать это от нее. Как это запутало мое сердце. Клянусь, я почувствовал, что оно рассыпается на части и разбивается в груди. Что она имела в виду? Я не знаю. Она имела в виду романистическую или платоническую область? Бл**ь, надеюсь, что первое. Не должен, но все же.

Она задвигалась в моих руках, но не проснулась. Я провел рукой по ее лицу, чуть выше щеки, затем склонился и нежно поцеловал. Видеть ее настолько умиротворенной вызвало что-то внутри меня, чего я не понимал.