Но и внесенные в качестве задатка тридцать тысяч иен также не будут возвращены. В случае же продолжения ро-зыска придется внести еще тридцать тысяч иен. Помимо этого, вы должны будете оплатить текущие расходы…
– Расписаться здесь?
– Но учтите, сведения настолько скудны, что розыск может оказаться безрезультатным. Это моя профессия, и мне, в общем-то, все равно, но подумайте, не выбрасываете ли вы на ветер три-дцать тысяч иен. Может быть, у Вас есть какие-нибудь пожелания? За кем конкретно мы должны, по-вашему, следить, где, по-вашему, мы должны искать?..
– Если бы я знала… – Женщина отрицательно покачала головой, глотнув, точно пробуя на вкус пиво, от которого я отказался, так как был за рулем:
– Да вот взять хоть, к примеру… того человека – возможностей, казалось бы, у него сколько угодно… а у кого ни спрашивал, говорят, причину понять не могу…
– Возможностей?
– По работе…
– Вы что ж, сами занимались розыском? Прошло-то уже полгода…
– Да, мой брат…
– А, это тот, который подошел к телефону. Он так разговаривал, будто считает себя вашим доверенным лицом. В таком случае кратчайший путь – поговорить с самим братом.
– Но я не знаю точно, где он живет…
– Ну, это уж слишком. Тот, кто ищет пропавшего без вести, сам пропал без вести! Заколдо-ванный круг какой-то.
– Брат не пропадал без вести. Раз в три дня он обязательно звонит мне… я все мечтаю, хоть бы муж по телефону позвонил. Я бы тогда перестала жить в постоянном страхе… ужасно тяжело – ведь не знаешь, что его к этому побудило.
– Но я не заметил, что вы живете в таком уж страхе.
– Странно, правда? Привычная выдержка, видимо.
– Вы, значит, все поручили брату, а сами ничего не предпринимали?
– Я ждала. Изо дня в день, изо дня в день…
– Ждали, и больше ничего?
– Брат был против, да и я боялась оставлять надолго дом.
– Почему?
– А вдруг, как раз когда меня не будет дома, вернется муж? Что он будет делать?.. разминем-ся мы, и все…
– Теперь объясните, почему брат был против.
– Видите ли… – Выражение лица женщины становилось все более далеким, расплывчатым, веснушки под глазами похожи на вуаль, обволакивающую ее сон.
– Брат, во-первых, из-за того, о чем я сказала, ну и потом у него были какие-то свои сообра-жения… кроме того, у меня самой и сил бы не хватило… но мне уже стало невмоготу ждать… и поэтому брат наконец уступил, и я решила обратиться к вам…
– Вы много пьете?
Женщина, удивленно посмотрев на меня, подняла от стакана бутылку, из которой она маши-нально доливала пиво, и покачала головой, точно разговаривала сама с собой.
– Иногда, после того как мужа не стало, я только жду и вижу сны наяву… странные сны, будто я гонюсь за ним… будто неожиданно он появляется сзади и начинает щекотать меня… И хотя я понимаю, что это сон, смеюсь, смеюсь от щекотки, и на душе у меня становится как-то странно… необычные сны…
– Да, мне, пожалуй, следовало бы встретиться с вашим братом.
– Как только он мне позвонит, я ему передам… но, знаете ли, он ведь не стремится к встрече с вами.
– Почему?
– Как бы это лучше сказать… в общем, мне так кажется, а объяснить как следует не могу…
– Видите ли, мне нужны сведения. Ясно? Я не собираюсь копаться в жизни вашего брата. Я хочу одного – получить необходимые сведения. Если я с самого начала буду делать то, что уже проделано им, то потрачу в два раза больше времени. Конечно, если вы хотите этого, что ж, у меня возражений нет.
– Я рассказала все, что знаю. |