|
Долго сюда никто не являлся. Пройдя по комнате, Базиль отворил дверь в коридор - у выхода в сени виднелся часовой; он раскрыл окно и выглянул в сад - невдали, под липами, у полковой фуры, прохаживался, в кивере и с ружьем, другой часовой. В коридоре послышались наконец шаги. Торопливо вошел тот же дворецкий Максим. Слуга внес за ним на подносе закуску. - Ах, дьяволы, прожоры! - сказал дворецкий, оглядываясь и бережно вынимая из фрачного кармана плетеную кубышку. - Я, одначе, кое-что припрятал... Откушайте, сударь, во здравие... настоящий ямайский ром. Перовский выпил и плотно закусил. - Петя, - обратился дворецкий к слуге, - там, в подвале, ветчина и гусиные полотки; вот ключ, не добрались еще объедалы, будь им пусто... да свежее масло тоже там, в крыночке, у двери... тащи тихонько сюда... Слуга вышел. Максим, утираясь, сел бочком на стул. - Будет им, извергам, светло жить и еще светлее уходить! - сказал он, помолчав. - Как так? - спросил Базиль. - Не знаете, сударь? Гляньте в окно... Москва горит. - Где, где? - Полохнуло сперва, должно, на Покровке; а когда я шел к вам, занялось и в Замоскворечье. Все они высыпали из дома за ворота; смотрят, по-ихнему галдят. Базиль подошел к окну. Деревья заслоняли вид на берег реки, но над их вершинами, к стороне Донского монастыря, поднимался зловещий столб густого, черного дыма. - Много навредили, изверги, много, слышно, загубили неповинных душ, - сказал дворецкий, - будет им за то здесь последний, страшный суд. - Что же, полагаешь, жгут наши? - А то, батюшка, как же? - удивленно взглянул на него Максим. - Не спасли своего добра - лучше пропадай все! Вот хоть бы и я: век хранил господское добро, а за их грабительство, кажись, вот так взял бы пук соломы, да и спалил их тут, сонных, со всеми их потрохами и с их злодеем Бонапартом! "Вот он, русский-то народ! - подумал Базиль. - Они вернее и проще нас поняли просвещенных наших завоевателей". Вбежал слуга. - Дяденька, сундуки отбивают! - сказал он. - Я уж и не осмелился в подвал. - Кто отбивает, где? - вскрикнул, вскакивая, Максим. - В вашу опочивальню вошли солдаты. Забирают платье, посуду, образа... Вашу лисью шубу вынули, тетенькин новый шерстяной капот... - Ну, будут же нас помнить! - проговорил дворецкий. Он, переваливаясь, без памяти бросился в коридор и более не возвращался. Из подвального яруса дома послышались неистовые крики. Во двор из ворот сада, с фельдфебелем, быстро прошла кучка солдат. Грабеж, очевидно, на время прекратили. Настала тишина. Прошло еще более часа. Мучимый сомнениями и тревогой за свою участь, Базиль то лежал на кушетке, то ходил, стараясь угадать, почему именно его задержали. Ему в голову опять пришла мысль о побеге. Но как и куда бежать? Загремели шпоры. Послышались шаги. Явился штабный чиновник. Он объявил, что неаполитанский король, задержанный в Кремле императором Наполеоном, возвратился и теперь обедает, а после стола просит его к себе. Перовского ввели в приемную верхней половины дома. Здесь он опять долго дожидался, слыша звон посуды в столовой, хлопанье пробок шампанского и смешанные шумные голоса обедающих. В кабинет короля он попал уже при свечах. Мюрат, с пасмурным лицом, сидел у стола, дописывая какую-то бумагу. - Какой день, капитан! - произнес он. - Я пас долго оставлял без обещанной аудиенции. Столько неожиданных неприятных хлопот... Садитесь... Вы - русский образованный человек. |
