|
- У нас в Ярцеве! - ответила, ломая руки, смеясь и плача, Аврора. - Его подвезли с поля мужики; Ефимовна первая догадалась к нам Феню... а тот еще в городе... - Да кто в городе, кто? - обратилась Ксения к девочке. - Барин. - Какой? - Не знаю... XXXIV Сестры без памяти бросились домой, миновали рощу, деревню и, едва переводя дыхание, прошли черным ходом в дом. - Где он? где дьякон? - спросила Ксения, бурей пробегая через девичью. - Тамотко, - ответила сияющая Ефимовна, указывая на спальню княгини. Ксения, ухватясь за сердце, остановилась у двери, сзади Авроры. Силы ей изменяли, кровь стыла в жилах, Она была готова упасть. "Кто же этот дьякон? - мыслила Аврора, с тревогой берясь за скобку двери. - Ужели и впрямь господь помог и с дьяконом возвратился Базиль?". Дверь отворилась. Аврора вошла и остолбенела. У кровати княгини рядом с человеком в рясе сидел кто-то, обросший бородою, в дубленке и высоких сапогах. Аврора сперва не узнала его. В комнате, где так скоро еще не ждали сестер, вдруг как-то странно стихло. "Что же они все молчат и смотрят на меня? - подумала, цепенея, Ксения. - Очевидно, привезена страшная весть, и они собираются меня к ней приготовить... Ильюша убит, его нет более на свете!" Мгновенно вспомнилось ей тайное решение, принятое ею на днях: если ее муж убит, броситься в омут за садом. Ее мыслям представилась знакомая дорожка в саду, крутизна и под нею река, с шумом бегущая к мельнице. "И что же иное мне остается без него?" - решительно подумала она . Вдруг кто-то тронул Ксению за плечо. Она вздрогнула, подняла голову и замерла. Перед нею с ребенком на руках стояла кормилица. Только что проснувшийся Коля, в чепчике, сбившемся с лысой головы на румяное заспанное лицо, с миловидною родинкой, протягивал к ней сжатые, пухлые кулачки. Но все смотрят не на Колю. За ним виднелось чье-то другое, полузнакомое и как бы где-то Ксенией виденное лицо, с добрыми и счастливо улыбавшимися глазами. "Да что же это, что?" - подумала Ксения, радостно и беспомощно простирая перед собою руки. - Он!.. Ильюша! - в безумном восторге вскрикнула она, бросаясь в объятия мужа и целуя его бледное, бородатое лицо. Все радостно плакали. - Ах, Ксанечка, Ксаня, - твердила, отирая слезы, Аврора, - счастливица ты и достойна своего счастья. Тропинин, как показалось Авроре, с грустью смотрел на нее. "Он что-то знает тяжелое, роковое, - подумала она, - и, очевидно, таит от меня, не решается сказать". Общая беседа в спальне княгини, с бесконечными расспросами, воспоминаниями и предположениями, длилась до поздней ночи. Здесь странников накормили обедом, здесь они пили чай. Княгиня вспомнила о бане и велела ее готовить гостям. Илья в баню ушел с Власом. Дьякон отказался. - Где думать о скудельной плоти, - сказал он, - когда душа ноет и разрывается. Он, по желанию княгини, подробнее передал о своем горе и о бегстве из Москвы. Странники пешком и на ямских добрались в Паншино и, узнав от Клима, что семья княгини в Ярцеве, направились сюда. Тарантас, в котором они ехали, обломался в нескольких верстах от Ярцева, и они сюда были подвезены соседними мужиками. Аврора подсела к дьякону. - Где же спасенный вами племянник? - спросила она. |
