|
За рекою паслось "в ночном" крестьянское стадо. Оттуда, при всяком шорохе на лугу, доносилось блеяние овец и лай собак. Вспомнив о скамье под липами, у реки, где в последнее время она так часто сидела, глядя к стороне Москвы, Аврора направилась туда. "Посижу, еще притомлюсь, - решила она, - сон придет скорее..." Аврора подошла к липам. За ними она услышала голоса. "Кто бы это?" - подумала она, замедлив шаги. За деревьями разговаривали двое. Аврора узнала их. То были Ксения и ее муж. - Вот безумие, - говорил Тропинин, - и неужели ты, такая христианка и нежная, любящая мать, решилась бы? - Это мне пришло в голову вдруг и неожиданно для меня самой, - ответила Ксения, - и если бы ты не возвратился, если бы тебя не стало на свете, клянусь я бросилась бы с этой крутизны, и новым покойником в нашей семье было бы более... Лай за рекой заглушил слова Ксении. "Новый покойник в семье! - вздрогнув, подумала Аврора. - Умер Митя Усов; теперь же это о ком?" Она, напрягая слух, стояла неподвижно, чувствуя, как холод бежал по ней, охватывая ее члены. - Он не был еще женат, - проговорил Тропинин, - но какая роковая, потрясающая драма; я всегда говорил... Дружное блеяние испугавшихся чего-то овец помешало Авроре слышать далее. - И это ты наверное знаешь? - донеслись до нее опять слова Ксении. - Видел списки, а чем завершилось - не мог узнать. Конец, впрочем, обычный... - Но неужели этот маршал... без справок, без суда? Далее, хотя все стихло за рекой, Аврора ничего не слышала. Ухватясь за сердце, она медленно отошла, поднялась в верхний сад и без памяти бросилась к дому. Пройдя ощупью в свою комнату, она упала лицом в подушку, и долго в темной комнате раздавались ее заглушенные, отчаянные рыдания. "И что я? куда теперь? - мыслила она. - Ужели обычная колея - траур? явится новый жених, добрый, обыкновенный человек, и я, кисейная скромная барышня, выйду за него?.. Прощайте, несбыточные грезы и чувства, прощай, мой заветный, дорогой!" Давно рассвело. Настало утро. Дом пробудился. Готовили чай. Комната Авроры не растворялась. Горничная Стеша в щелку двери видела, что барышня еще не встает, и, полагая, что она с ночи, по обычаю, долго читала, не решалась ее будить. - Пусть ее поспит, - сказала Ксения, выйдя с мужем к чаю, - тяжело ей, бедной... К чаю в залу вышла и княгиня, "Ильюша возвратился, возвратится и жених Авроры", - мыслила она и была в духе. Тропинин прочел вслух из полученных с почты писем и газет последние известия об армии. Аврора явилась в конце чтения. Ее лицо было бледнее обыкновенного, губы сжаты, глаза светились решимостью. Это был уже другой человек. Она слушала, спрашивала, говорила, но ее глаза были устремлены куда-то вдаль, и она точно не видела и не слышала окружающих ее. Дьякон рассказал княгине, что Троице-Сергиевскую лавру отстоял господь. Французы трижды туда подходили с целью ограбить святыню, и трижды се заслонял густой туман. - Наши охраняют путь к Калуге? - спросила Аврора Илью, когда он, после рассказа дьякона, прочел вслух какое-то письмо. - Да, - ответил Тропинин. - Наполеон из Москвы посылал к светлейшему - с переговорами о мире; князь, сказывают, прикинулся дряхлым, немощным, плакал и говорил: "Видите мои слезы? вся надежда моя на Наполеона!" - а в конце прибавил: "Впрочем, нечего думать о мире, война только начинается". Аврора заботливо помогла сестре убрать чашки. |
