– Какими упражнениями? – пробормотала я.

– Физическими! – Николай неожиданно крепко прижал меня к себе, так, что я не могла даже запротестовать. – Ну что ты, в самом деле, девочку из себя строишь? Можа, тебе допинг нужен? Так это мы в два счета организуем, пошли пошли пошли пошли…

Он снова обхватил меня за плечи и, вихляя толстеньким задом в такт музыке, повел в самую гущу танцующих. «Я просто давно не была в таком месте, – пронеслось у меня в голове, хотя, справедливости ради, надо сказать – не то что «давно», а и вовсе никогда не бывала в заведениях подобного рода. – Сейчас мы еще что нибудь выпьем… потанцуем… и я приду в настроение. В конце концов, чего мне стесняться? Не такая уж я старая, чтобы не получать простое удовольствие от приятно проведенного вечера!»

Из за прожекторов, выбрасывающих на толпу снопы синего, красного и зеленого света, лица людей казались мне нездоровыми, больными. А мечущиеся тени заставляли думать, что я попала на какой то сатанинский шабаш.

Воровато оглянувшись, Николай внезапно оборвал танец, взял меня за руку и вложил в мою ладонь несколько каких то маленьких круглых штучек.

– На ка! – Я хотела поднести руку к глазам и получше рассмотреть, что это за штучки, но мой спутник быстро сжал мои пальцы, заставив стиснуть кулак. – Ты что, дура?! Еще к прожектору выйди и там заглотай – мигом к ментам загремишь! Давай, быстро быстро глотай, запивай мартини, и все беды – долой. Через десять минут ты у меня будешь звездой дискотеки. Часика два три продергаемся, расслабимся, а там можно и на боковую…

Догадка обожгла меня, и я поспешно протянула Николаю сжатый кулак:

– Нет! Нет, ты это возьми, пожалуйста… Это «экстази», да? Я читала, что эту гадость часто принимают в клубах… Нет, я не буду… Я лучше так… Я сейчас приду в себя и повеселею, вот увидишь…

– Ну, как знаешь, – протянул Николай, незаметно принимая таблетки обратно. От меня не укрылось, как сильно он разочарован.

– Пойдем танцевать?

– Ты ж такая вареная, как пельмень, как с тобой танцевать то? Ну, пойдем. Вообще то, такой попкой, как у тебя, грех не покрутить. Ты меня прямо разогрела уже почти что!

Меня в очередной раз покоробило от этих слов, и я резко остановилась, желая дать кавалеру суровую отповедь. Но Николай не заметил этого, как не замечал и то, что его поведение с каждой минутой становится все более развязным и наглым. Схватив за руку, он снова увлек меня в круг танцующих.

* * *

Когда, натанцевавшись, мы вернулись к столику, Люська в Владиком нас уже ждали. Глаза подруги горели, в ее кулаке был зажат скомканный счет. Владик, склонившись над ней, шептал на ухо зардевшейся Люське черт знает какие соблазнительные вещи.

Увидев меня, она вскинулась и сказала громко – гораздо громче, чем следовало бы:

– Вера! Собирайся! Мы все идем к тебе домой!

– Нет, – сказала я. Стоило только представить этого вот Николая, по хозяйски развалившегося на моем диване в большой комнате… нет!

Она удивилась:

– Как это – нет? Но мы же договорились!

Я хотела довольно резко ответить, что это ничего не значит, что я передумала, и все тут, но Владик опередил события, нежно заглянув мне в глаза:

– Верочка, вам, право же, не стоит беспокоиться. Мы всего лишь посидим все вчетвером в милой домашней обстановке и попьем чаю. У вас дома есть чай?

– Есть.

– Ну вот. Попьем чаю, придем в себя после шумного вечера, и потом… расстанемся, сказав друг другу «спасибо».