– Разрешите? – Владик протянул мне через стол руку и, когда я машинально откликнулась на его приглашение, повел танцевать.

В моей маленькой кухне, о которой дочь всегда шутила, что нормальному человеку она «жмет в бедрах», никакие танцы были невозможны, и мы переместились в большую комнату.

Оглянувшись через плечо кавалера на Люську, я увидела, что она одобрительно кивает мне головой и одновременно согнутым пальчиком приглашает Николая наклониться к ней поближе. Дальнейшего я не видела – Владик увлек меня в комнату. Вежливо, но настойчиво приглашая отдаться танцу целиком. Вольно или невольно, но я подчинилась…

…А очнулись мы оба оттого, что хлопнула входная дверь. И как то одновременно прекратилась и музыка. Вздрогнув от неожиданности, мы с Владиком остановились и уставились друг другу в глаза; а из коридора тем временем выглянула возбужденная Люська:

– Салют! Николас пошел домой и передавал всем привет.

– То есть как?

– А так! – Она посмотрела на Владика с вызовом. – Верке он не понравился, а раз так, какой смысл его терпеть? В конце концов, кто платит, тот и заказывает… мужчину, или я не права? Мы хорошо провели время, а теперь пора и к делу приступать. Вера сейчас отправится проветрится, ну, погулять то есть… часика на два, а мы с тобой займемся делом. Тем самым, зачем сюда пришли. Мне, милый мой, не шестнадцать лет. Я нормальная здоровая баба, и желания у меня тоже вполне здоровые и вполне женские! Понял? Вижу, понял. Ну так как?

Такой быстрый переход от томной расслабленности к делу ошеломил не только меня, но и Владика – а уж ему то, казалось бы, смущаться было нечего! Три или четыре секунды он осмысливал ситуацию. Затем засмеялся – и вмиг преобразился из галантного кавалера в циничного альфонса.

– Ну что ж! Люблю людей, которые называют вещи своими именами. А тем более готовы за это платить. Значит, говоришь, пора приступать к делу? Что ж! Веди меня, моя Мессалина.

Даже не оглянувшись на меня, он приблизился к Люське, которая продолжала смотреть на него с вызовом, и вдруг, резко наклонившись, рывком поднял ее с пола и забросил к себе на плечо! Подруга рассмеялась странным, каким то колючим, игольчатым смехом и ухватила его сверху за ремень брюк. Не сказав мне ни единого слова, парочка скрылась за дверью соседней комнаты…

* * *

Конечно, «проветриваться» я никуда не пошла – да и кто бы решился отправляться на какую то ненужную прогулку в два часа ночи, особенно когда за окнами стоит такая непролазная темень?

Я вернулась в кухню, минуту посидела на стуле, стараясь успокоить себя, что дело подошло к концу и вот вот вся эта гадость и мерзость останется позади. На душе каким то черным и плоским резиновым блином лежало нехорошее предчувствие.

Чтобы избавиться от него, я залпом выпила то, что еще оставалось в моем бокале, и постаралась навести на своей кухне хотя бы какое то подобие порядка. К приглушенным шумам из спальни, все таки доносившимся до моих ушей, я старалась не прислушиваться. Но кое что там происходило, это было ясно.

В раздражении от того, что мне никак не избавиться от этих звуков, я включила маленький переносной телевизор, стоявший на холодильнике. Показывали какой то шумный и жесткий американский фильм – со стрелялками, криками, горами трупов, красиво падающими и красиво измазанными в собственной крови. Ага, прекрасно! С таким фильмом какой то час я еще смогу продержаться.

Устроилась я очень уютно: забралась с ногами в свое любимое кресло, втиснутое между окном и «пеналом» с посудой, укрылась пледом и попыталась сосредоточиться на сюжете.