Изменить размер шрифта - +
Я размышляла об этом целую вечность – не только об этой записке. Обо всем. О том, почему жизнь обернулась именно так, а не иначе. Об ошибках, которые мы не в силах исправить. О глупостях, которые мы делаем поневоле. Об обидах, которые саднят сердце и которых мы не можем простить. Видишь, как порою незначительное событие, вроде неполученной записки, может оказать решающее значение на дальнейшую жизнь и сломать ее… Мою. Его. Твою.

– Знаешь, а ведь наши жизни могли сложиться совсем по-другому, – Элизабет вытерла мокрые глаза. – Ты бы вышла за Зеба, и у вас был бы свой сын…

– Мы уже никогда не узнаем этого. Сложилось так, как сложилось, – дрожащим голосом сказала Румер. – И я люблю тебя, Элизабет. И прощаю. Ты моя единственная сестра. Если бы ты не вышла замуж за Зеба, то и Майкл не появился бы на этот свет… Все было бы наверняка иначе. А Майкл… Он неповторим! Я влюбилась в него с первого взгляда… у него твоя улыбка и глаза отца.

– Он лучшее из того, что мы с Зебом сделали вместе, – улыбнулась Элизабет.

Румер потупила взгляд и молча кивнула.

– Ты хорошая тетя, Румер. Позаботься о Майкле, пока не кончится лето.

– Ты о чем? Но ты ведь живешь всего лишь на другом берегу реки, в Ившэме…

Элизабет покачала головой.

– Я возвращаюсь домой. В Лос-Анджелес.

– Но Коннектикут – тоже твой дом.

– Уже нет. Мне здесь слишком тяжело… столько воды утекло с тех давних пор.

– Но я не хочу быть причиной твоего отъезда, – нахмурилась Румер.

– Ты и не будешь ею. Просто я должна уехать. – Элизабет резко отодвинула свой стул, и Румер тоже встала из-за стола. Склонив голову, Элизабет ощутила, как ее накрыло волной печали. Но вовсе не из-за того, что она сожалела о потере Зеба, а потому, что она никогда и не любила его всерьез. Она вообще не умела любить. Сейчас же просто сожалела о тех годах, что они с Румер потеряли. Годах, которые она могла бы провести со своей сестрой. Она сыграла столько ролей женщин с непростыми судьбами, со страхом в сердце и злыми в деяниях. И словно молния пронзила ее, когда, стоя посреди «Фолейс», она осознала, что и в жизни была одной из них.

– Элизабет, я люблю тебя, – повторила Румер.

– Я недостойна твоей любви.

– Нет, еще как достойна, особенно после сегодняшнего вечера, – не выпуская из пальцев измятую бумажку, Румер улыбалась и плакала одновременно. – Мне кажется, ты подарила мне мою прежнюю жизнь. Спасибо.

– Ох, сестренка, – всхлипнула Элизабет и обняла Румер. Однако, покинув Мыс Хаббарда той же ночью, Элизабет твердо знала, что уже никогда, никогда не вернется сюда.

 

Глава 32

 

Сикстус Ларкин опоздал к воссоединению своих дочерей на двенадцать часов. Как раз тогда, когда Элизабет выезжала с Мыса Хаббарда, чтобы забрать свои вещи из Ившэма, Сикстус на «Клариссе» проплывал мыс Брентон-Пойнт неподалеку от Ньюпорта.

Зеб отслеживал его путь. Благодаря сигналам передатчика он мог отмечать местонахождение Сикстуса на карте в своем ноутбуке и наблюдать за тем, как зеленая точка придвигалась все ближе и ближе. Майкл, Куин и Румер сидели рядом с ним, слушая раздававшееся из динамика успокаивающее «пип-пип-пип», которое заверяло их в том, что Сикстус Ларкин возвращается домой.

Хотя Элизабет никак не объяснила свой внезапный отъезд, Зеб этому нисколько не удивился. Он уже привык к стремительным переменам в настроении своей бывшей жены; но сейчас он переживал за Майкла.

– Она так ничего и не сказала? – спросил он у Румер на следующее утро, когда они собрались все вместе, чтобы дожидаться Сикстуса.

Быстрый переход