— Мне никогда, за всю свою жизнь, не приходилось видеть что-либо столь же прекрасное, Лахгал. Это город Пафос?

— Нет, — ответил мальчик, — это еще только порт. Город находится за теми холмами справа от тебя. Он очень древний, построен вокруг храма. Я так никогда и не посмел войти в храм, может быть, потому что я еще ребенок, или возможно, потому что я раб. Не знаю. Говорят, что там внутри превосходные вещи. Поехали, дорога впереди еще длинная.

— Мы не попадем туда до наступления вечера, — решил Клейдемос. — И уже будет невозможно посмотреть хотя бы что-нибудь.

— Ошибаешься на этот счет! — сказал Лахгал, жмурясь. — Храм остается открытым до поздней ночи для паломников, желающих принести жертву Афродите. Говорят, что богиня наблюдает за тем, как они приносят свои жертвы, и если ей понравится один из них…

— Скажи же, в чем заключается жертвоприношение, Лахгал? — спросил заинтригованный Клейдемос.

— Послушай! — воскликнул Лахгал, оборачиваясь назад, чтобы взглянуть на своего спутника. — Не даром говорят о вас спартанцах, что вы тугодумы, замороженные вот здесь, — сказал он, показывая на голову.

— Что ты имеешь в виду? — настаивал Клейдемос. Лахгал пришпорил осла пятками, нажимая на его бока.

— Хорошо, итак я должен все объяснить… Понимаешь, в святилище много прекрасных девушек, которые живут внутри храма: они служанки богини. Паломники приходят в храм, делают подношение, затем выбирают одну из девушек и потом они… приносят жертву богине любви. Теперь ты понимаешь?

— Понимаю, — подтвердил Клейдемос, смущено улыбаясь. — Я понимаю. Но что богиня должна делать со всем этим? Мне кажется, что это просто хитрость, чтобы окармливать священников храма с помощью таких тугодумов и болванов, как я.

— Не говори ничего такого! — прервал его Лахгал. — Ты наверно сошел с ума! Если богиня услышит тебя, она немедленно поразит тебя и накажет!

— Достаточно, Лахгал! Довольно шуток… Боги не могут наказать меня больше, чем они уже сделали. Ничто не может испугать меня после того, через что мне пришлось пройти.

Лахгал развернулся к Клейдемосу и крепко взял его за руку.

— Осторожно, Два-Имени. Богиня действительно существует, она появляется в этом храме. Много людей видели, как она принимает различные обличия, по крайней мере, они так говорят. Но любой из тех, кто видел ее, навсегда остается с такими глубокими впечатлениями, что его сердце и разум уже никогда не будут прежними, такими, какими они были до встречи с ней. Говорят, что персидский сатрап, которому явилась богиня, утратил дар речи, и больше никогда с тех пор он не произнес ни единого слова.

Темнело, вокруг не было ни души. Дорога, извиваясь, проходила через лес каменных дубов, которые шелестели листвой при дуновении легкого морского бриза. Птицы, гнездившиеся в ветвях, наполняли лес своим чириканьем и щебетаньем. Лахгал устал от долгого путешествия, дрожал и плотно натянул плащ на свои худенькие плечи. Последний луч солнца утонул в далеком море, которое стало свинцовым.

— Я хочу помочиться, — вдруг заявил он, нарушая тяжелое молчание.

— Прямо сейчас? Не можешь подождать, когда мы, по крайней мере, увидим город?

— Я сказал, что хочу помочиться!

— Хорошо, хорошо, не расстраивайся.